Вот и доказал… как говорится, на всю катушку!
– Хороший сегодня денек, правда? – Леночка продолжает жизнерадостно улыбаться, а вот Махров почему-то хмурится и подозрительно поглядывает то на меня, то на нее. И тут, слава богу, звучит команда: «По машинам!» – и я с облегчением прыгаю на ступеньку пазика, следом за мной Махров, и мы занимаем места возле входа. Леночка села за нами, но, к моему облегчению, попыток как-то выказать мне свою искреннюю любовь не делала – не клала свою голову мне на спину, не лезла за пазуху и не пыталась уцепиться за святая святых.
Нет, не за бумажник.
А потом мы шли по Красной площади – играла музыка, полоскались флаги, светило солнце, а на трибуне Мавзолея стояли те, кому я желал быстрой, но не мучительной смерти. Все Политбюро во главе с самим Брежневым. Они время от времени поднимали руки, приветствуя проходящие колонны, и народ радостно вопил – искренне, счастливо.
Что-то есть в этой практике объединения народа в такие колонны. Что-то… правильное. Единение. Вот, наверное, правильное определение того, что сейчас происходило.
Единение народа, считающего, что он живет лучше всех в мире, самого счастливого народа Земли – советского народа. И не было в этой колонне деления на нации и социальные пласты – только единый «советский народ, как один человек». И это правда. Чего бы там ни говорили либерасты о том, как народ сгоняли на эти самые демонстрации и какой это был ужас.
Не сгоняли. Все знали – так надо. И когда люди оказывались здесь, в колоннах, они на самом деле веселились, радовались, и не было тут хмурых, злобных лиц.
Атмосфера радости и счастья заражала всех.
Не зря все-таки большевики придумали такую штуку, как демонстрации. Или не они придумали? Да какая разница! Главное – что ЭТО работает. И спроси в 2018 году любого из тех, что когда-то ходил на первомайскую демонстрацию: «Вам там было плохо?» – он посмеется над дураком, задавшим такой вопрос, и скажет: «Нет, мне было очень хорошо!» И это будет правда."
"В понедельник утром у меня в номере раздался долгожданный звонок – звонила Лидия Петровна.
Она в приказном порядке потребовала, чтобы я как можно скорее прибыл к ней и не забыл свои обещания. «Обещания» я не забыл – портфель был у меня с собой. Собраться – пять минут, и вот я уже почти бегу по тихим коридорам гостиницы «Россия». С удовольствием двигаюсь – засиделся в номере, время уже к обеду.
Лидия Петровна возбуждена, как никогда раньше, и стоило мне появиться в ее кабинете, она тут же заперла за мной дверь.
