И за тысячелетия человек совсем не изменился! Ну совсем-совсем! И в 2018 году меня обгаживали «доброжелатели», рассказывая, что за месяц невозможно написать ничего хорошего и что за меня пишут литнегры, и в 1971 году то же самое! (Видимо, нынешние злые сплетники – отцы и деды тех сплетников, что в 2018-м, похоже на то. Передали свою особенность в генах!)
Самое интересное, что эти так называемые коллеги далеко от меня отстают по продажам своих книг, хотя я могу написать книгу за месяц. Почему так? А потому, что пишут хреново! Потому что людям не интересно их читать! Потому что они пишут Книгу, а не работают для людей! А я – для людей и для себя.
Пишу о том, что мне интересно, и вдруг оказывается, что это интересно еще большому сообществу людей! Как ни странно, да. Так кто виноват в том, что эти ребята не могут писать как следует? Я, конечно! Я, занявший их место в литературе, столкнувший их со ступеньки!
Человек всегда ищет виновника своих бед. А ведь если разобраться (и я в этом совершенно уверен) – наказания без вины не бывает.
И хуже нет, если ты обманываешь сам себя.
Ничего такого я Махрову, конечно, не сказал, только вытер слезы и помотал головой:
– Чудики, ну что еще скажешь?
– Погоди, еще получишь за свой успех! – криво усмехнулся Махров. – Та статья была первой ласточкой! Вот прознают про твой вояж в Америку, тогда и начнется. Мы на всякий случай держим в тайне твою поездку. Незачем знать о ней каждому встречному-поперечному. Кстати, с тобой Нестеров поедет. Переводчиком. – Махров подмигнул мне и погрозил пальцем: – Не вздумай его обижать! Будь с ним покорректнее, он не самый худший вариант, который тебе мог достаться! Ну да ладно… какие еще вопросы?
– Квартира.
Хочу подать заявление на кооперативную квартиру! Посодействуешь? К кому обратиться в Союз писателей?
– Ну, к кому… в профком, конечно. Пишешь заявление, оставляешь – указываешь, какую именно квартиру хочешь. Ты какую хочешь? Сколько комнат? Подороже, подешевле?"
"– Четыре комнаты. В хорошем доме. Я слышал, какой-то «профессорский» дом строят на Ленинском проспекте? Якобы улучшенной планировки? Вот в него хочу.
Хрущевку – ну ее на фиг.
Хотел сказать: «Нажился я уже в хрущевках, хватит мне этого рабского загона!» – и осекся. Не могу я так сказать по понятным причинам. Не помню ведь, где жил до сих пор.
– Слушай, а ты похудел! – вдруг, сощурив глаза, сказал Махров. – И правда, брутальный такой, стройный… то-то Ленка на тебя глаз положила! Я сразу-то и не заметил.
