Думаю, что сработано абсолютно неверно – зачем давать нашим идеологическим врагам такую хоругвь?! Теперь они понесут Бродского на руках! Еще погодите, дождётесь – они ему Нобелевскую премию дадут! За его стишки! Вернее, не за стихи, а за то, что вы его неправильно осудили! И не дай бог, найдется дурак, который выдворит его из СССР! Вот тогда и будет настоящий трындец!
– Как вы сказали? Трындец? – криво усмехнулся гэбэшник. – А! Понял, про что вы. Но это уже не нашего ума дело. Повыше будут люди решать.
Не нам чета. Ну, про ваше к Солженицыну отношение я читал. Только откуда вы взяли, что он был осведомителем лагерной администрации? Кто вам сказал?
– Догадался, – тоже ухмыльнулся я, – больно уж он скользкая личность. Такому только стукачом и работать.
– Стукачом? – посерьезнел гэбэшник, который более походил на бухгалтера, чем на представителя могущественнейшей организации в стране, а может, и в мире. Слишком он был серым и невыразительным. «Серый мышь» – так бы я его назвал.
– Стукачом… – повторил гэбэшник задумчиво. – А разве сообщать о готовящихся преступлениях – это стукачество? Или о том, какие планы строят наши идеологические враги? Что тут плохого, если гражданин хочет помочь своей стране?!
Ага. Вот теперь мы приблизились к главному! Вербуешь, собака? Ну что же… а я и не против! Примерим на себя костюмчик Бонда. Джеймса Бонда!
Хотя… это не тот случай. Скорее – Абеля, а не Бонда! Все-таки я советский человек! Хм… я советский человек? Да, советский! Я родился в СССР! И жить хочу в СССР! И умереть в СССР – лет через пятьдесят как минимум!
– Короче, что вам от меня надо? Хотите, чтобы я с вами сотрудничал? Ладно! Только на коллег стучать не буду! Если что-то рассказать о встречах с иностранцами, чего они, злыдни, мне толкуют, – это запросто.
Этот журналюга, что пытался меня раскрутить на какой-нибудь антисоветский выпад, – самый настоящий враг. И скорее всего – штатный сотрудник ЦРУ.
– Да-а? – живо заинтересовался собеседник.
– И как же вы это определили? Ну… что он штатный? Вычитали где-то в умной книжке?
Я посмотрел в глаза Семеничеву – в них плясал огонек смеха. И я понял – а ведь совсем не так прост мужик, как мне показалось с первого взгляда! Ох как не прост! Вишь, как он мои дилетантские измышления влет срубил!
– Ладно. Поймали! – Я поднял вверх ладони, будто сдавался на милость победителя. – Мне простительно, я же фантаст. Вот воображение и разыгралось.
