Немец, сидевший на башне, помахал мальчишкам рукой, пацаны крикнули что-то и бросились огородами напрямки к хутору – предупредить старших.
Костя притормозил немного, чтобы дать возможность собраться для встречи почетных гостей всем желающим.
– Ты точно решил? – спросил он у Севки, который, натянув немецкий китель поверх своей гимнастерки и нацепив каску, изображал немца на башне. – Тебе ведь стрелять придется. А там могут быть дети и женщины…
Севка не ответил.
– Как знаешь, – сказал Костя.
Они вкатились в хутор, Севка опустился в башню, обтер с затвора пулемета пыль.
Женщины и дети…
Наверное, это страшно – убивать женщин и детей. Он не смог тогда убить мальчишку-казачонка и чуть не поплатился за это. Всего месяц назад. А теперь?
Теперь он проверит, насколько все изменилось в нем и в мире. Вот пулеметом и проверит…
Народу собралось немного: десятка два баб, молодых и старых, никак не меньше трех десятков детей, визжащих и орущих что-то восторженное, человек пять стариков, убеленных сединами, с крестами и медалями на линялых гимнастерках.
И Учитель, построивший в шеренгу с десяток красноармейцев. С оружием, как заметил Севка с некоторым удивлением.
Молодая статная казачка стояла рядом с Учителем и держала перед собой каравай на вышитом рушнике. И несколько молодых девушек с цветами стояли возле нее.
– Праздник… – пробормотал Севка. – Суки…
Наверное, он заводил себя перед тем, что предстояло сделать.
Значит, вооруженных – десяток. Красноармейцы, но жалеть их нечего – ведь не просто так им было возвращено оружие.
Заслужили каким-то образом… Понятно, каким…
Учитель поправил ремень с кобурой, подал команду. Красноармейцы стали по стойке «смирно». Даже с некоторой лихостью выполнили команду, задорно.
Как скажете, ребята, как скажете…
Севка стащил с себя немецкий китель, взялся за рукоять пулемета."
"Их нужно валить первыми, но тогда Учитель может уйти… А Севке Учитель нужен для разговора. Ой, как нужен!..
А если работать одной очередью, то попадает под огонь и вот та смешливая девчонка с алой лентой в косе.
Наверное, ученица этого самого Учителя. И сейчас, дура, вышла встречать немцев не потому, что так уж ненавидит коммуняк, а из любопытства, из гордости, что ее выбрали из всех, признали самой красивой…
Учитель сделал шаг вперед, снял с головы фуражку.
Очередь из башенного пулемета перерубила ему ноги. Люди замерли, не успев понять, что произошло. Ведь все было хорошо.
