А немцы… Формировать казачьи части они могут, полицейские батальоны, национальные легионы… пусть даже целые национальные дивизии… Но Власов – спаситель Москвы. Заместитель командующего фронтом. Для него просто не найдется должности по размеру. Нужно будет что-то придумать, а это время, и затратно, и обременительно…
– Но может, стоит заняться Власовым прямо сейчас? Найти его, уничтожить? – Сталин снова прищурился, словно уже выцеливал генерал-лейтенанта Власова. – Если бы перед вами была поставлена такая задача – вы бы справились?
– Если бы такая задача была поставлена передо мной, я бы сделал все, чтобы ее отменили, – твердо сказал Корелин.
– Чтобы вы не отвечали за нее? – с нажимом на «вы», спросил Сталин.
– Чтобы ее вообще отменили, – сказал Корелин. – От нее будет больше вреда, чем пользы. На его месте может оказаться кто-то другой – менее важный, но более покладистый. Власов для немцев – как рояль в квартире у обывателя. Да, придает веса в глазах окружающих, красив, вызывает зависть у соседей и сослуживцев, только играть на нем никто из семьи толком не умеет, а если придется переезжать или, не дай бог, пожар…
– Или пожар, – повторил Сталин.
– Знаете, мне Евграф Павлович как-то вас хвалил. Вроде бы и ругал, но, я думаю, больше хвалил. Он сказал, что для убийцы у вас слишком образное мышление. Про пожар – это вы очень хорошо. Правильно. Но ведь все это – лишь результат ваших логических построений? Умо-зрительных… Вы ведь не можете этого гарантировать? И мы должны принять во внимание то, что, скажем, через год или меньше на фронте вдруг появится армия, сформированная из русских.
Из бывших советских граждан. Не дивизия, которую мы сможем в назидание другим быстренько перемолоть, а нечто большее. Мы сможем что-то противопоставить национальному русскому правительству? Правительству, имеющему реальную власть и настоящую армию? Как полагаете? Вы можете себе такое представить?
– Я… – Корелин положил ладони на край стола.
– Я обратил внимание на то, что вы, товарищ Сталин, избегаете слова «предатель». И «предательство» тоже не звучит. Это случайность?
Евгений Афанасьевич понимал, что переходит границу, понимал, что прямо сейчас разговор может закончиться. Или нет, Сталин так сразу его не прервет, не каждый день Хозяину удается вот так поболтать, послушать правду. Это редкое для правителей удовольствие.
