Нужно сжимать свои эмоции в кулаке и давить-давить-давить…
И к тому же он уже не успеет мальчишкам передать приказ. Даже попрощаться, похоже, не успеет.
Машина остановилась. Корелин услышал, как опустилось стекло. Домов не выходил, сидел и молча ждал, пока кто-то снаружи проверит документы.
Евгений Афанасьевич открыл глаза.
Капитан НКВД, наклонившись, разглядывал его.
– Доброе утро, – сказал Корелин.
– Доброе утро, – кивнул капитан. – Проезжайте.
Машина въехала в Кремль.
Теперь уже комиссар вытер ладони о китель.
Даже так? Копошилось по этому поводу что-то в голове у комиссара, но он не обращал внимания, пытался даже совсем выбросить, но мысль ледяными лапками держалась цепко.
Неужели к САМОМУ?
Получается, что так.
– На выход, – скомандовал Домов. – Дальше – без меня. Папочку возьми.
Корелин взял папку, которую Домов протянул ему через плечо.
– Удачи не желаю, – сказал Домов. – Тут удача не работает…
– Почему же? – Корелин поймал в зеркале заднего вида взгляд Дмитрия Елисеевича и подмигнул.
– Мне всегда казалось, что только совсем уж везунчики тут живут достаточно долго… Кто подписал телефонограмму, Дима?
– Поскребышев. А что?
– Ничего. Может, это сам Александр Николаевич решил со мной просто поболтать? – Корелин улыбнулся. – Как думаешь?
Домов не ответил.
– Тогда я, пожалуй, пойду. – Корелин вышел из машины. – Меня проводят?
Его проводили. Вначале, правда, извинились и обыскали. Не слишком тщательно, по мнению Корелина, но, в общем, без особых нарушений. Даже быстро просмотрели папку.
В приемной никого, кроме Поскребышева, не было.
– Доброе утро, – сказал Евгений Афанасьевич.
Поскребышев оторвался от бумаг, посмотрел на Корелина и скупо улыбнулся:
– Доброе утро, Евгений Афанасьевич.
– Мне передали, что вы хотите меня видеть?
– Я… – Поскребышев еле заметно пожал плечами. – Если честно, то, наверное, да. Хотел. Вы пока присаживайтесь, через две-три минуты я вас впущу.
Корелин сел на один из стульев, стоявших вдоль стены.
Поскребышев снова опустил глаза к бумагам.
Рыбная ловля, вспомнил Корелин. Александр Николаевич любит рыбную ловлю. Еще теннис, городки, бильярд. Две дочери. И кажется, говорили, что его жена беременна. Или должна уже была родить? Плохо, что он упустил из виду это обстоятельство. Это – небрежность. Вопиющая небрежность, не так много в стране настолько значимых людей.
Две-три минуты… Да, разговорить не получится.
На столе перед Поскребышевым зазвонил телефон.
– Да, он здесь.
