С нами – тяжелораненый полковник Горелов. Разрешите предъявить документы?
– Давайте.
Орлов подошел к капитану, на ходу доставая документы.
– Партбилет, – потребовал капитан, приняв командирскую книжку.
– Пожалуйста. – Орлов протянул партбилет. – Обратите внимание, скрепки ржавые, что указывает на то, что мы не диверсанты и не шпионы.
Капитан внимательно посмотрел на Орлова.
– Это я к тому, что в поддельных немецких документах скрепки из нержавейки, как мы с вами оба знаем, – Орлов улыбнулся. – Еще могу расстегнуть гимнастерку, чтобы продемонстрировать…
– Покажите полковника.
– Капитан вернул документы Орлову. – Серьезно ранен?
– Сутки не приходит в себя. Проникающее в грудь.
Капитан подошел к носилкам, присел на корточки и, приподняв край плащ-палатки, посмотрел на лицо полковника, на коричневые от крови бинты.
– Его нужно как можно быстрее в тыл.
– Нужно. – Капитан выпрямился. – Хватайте носилки и бегом на ту сторону. Там сейчас… В общем, может быть, его подвезут.
Севка, который все это время стоял затаив дыхание, облегченно выдохнул.
Он все еще боялся, что в последнюю секунду что-то пойдет не так. Он уже стал привыкать к тому, что обязательно должна произойти какая-нибудь пакость вроде немецкого самолета, мотоциклистов или натертой ноги и немца в черных трусах до колен.
Но они спокойно прошли по гремящему настилу моста. Уже почти выйдя на берег, Севка рассмотрел два окопа справа и слева от моста и пушку в окопе. Маленькую, приземистую, с тонким стволом. «Сорокапятка». Их часто показывали в кино.
И там же, в кино, говорили, что слабенькие это пушки. И не могут пробивать броню немецких танков. Или это говорили в фильмах о конце войны? О «тиграх»?
Артиллеристы сидели там же, в окопах, накрывшись шинелями и плащ-палатками. Если бы берег был не песчаный, то окопы уже, наверное, давно бы залило.
Наверху, почти возле самого края обрыва, были вырыты стрелковые ячейки. И даже какая-то огневая точка была сложена из нетолстых бревен и прикрыта сверху пластами неровно нарезанного дерна.
Чуть дальше, на опушке совсем еще молодой березовой рощи, между деревьями был натянут брезент, образуя нечто вроде навеса, под которым сидело десятка два бойцов. Судя по внешнему виду, недавно вышедших из окружения. Перед навесом прогуливался часовой с автоматом. Дальше стояла армейская палатка. И виднелся вход в блиндаж.
Перекрытие блиндажа было тоже из не очень толстых бревен. Все носило печать временности и какой-то торопливости в исполнении.
