А еще Севка подумал, что только что убил человека. И не одного. Подумал и с ужасом замер, ожидая, что сейчас к горлу подступит тошнота, а чувство вины и ненависти к самому себе заполнят его сознание…
Сумка и патроны. Это было гораздо важнее, чем коротко остриженный затылок, освещенный вспышкой выстрела.
– А ты у нас герой. – Орлов подошел к Севке и хлопнул его по плечу. – Я уж думал – все…
– Что – все?
– Что тут мне и смерть пришла. Успел даже огорчиться немного… – Орлов высморкался. – Вот, нос мне, кажется, погнули… Честно – я не думал, что выживу.
Неприятное, скажу тебе, чувство… Только подумать, я – и промазал трижды. Трижды – и почти в упор… А ты – молодец. Считай, что мы квиты.
– «Квиты» по-украински значит цветы, – сказал Севка. – Цветочки.
– Тоже вариант. – Орлов несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. – Ладно, нужно уходить. У тебя как с патронами?
– Пачка в сумке.
– Это хорошо. У меня еще один магазин. И все. Еще одна такая выходка с нашей стороны, и даже застрелиться будет нечем.
– Орлов нагнулся, голос стал глухим. – Где тут моя винтовка? К ней у меня еще четыре обоймы…
Севка шагнул к рощице, споткнулся обо что-то мягкое и чуть не упал. Осторожно переступил через покойника.
Пока искал сумку и фуражку, Орлов собрал свое имущество.
– Слышь, Орлов, ты не можешь перезарядить мой револьвер? – попросил Севка.
– Руки дрожат? Ладно, бывает. Ты вообще неплохо держишься. Когда я своего первого убил, мне совсем плохо было.
Орлов взял у Севки «наган», выбил на ощупь из барабана гильзы, потом разорвал пачку с патронами, часть вставил в барабан, а остальные отдал Севке.
Тот ссыпал их в карман галифе.
– Все, – сказал Орлов. – Нам пора. Общее направление – на северо-восток. Шагом марш.
И они пошли.
Идти было не очень удобно, земля была неровной, километра через два Севка чуть не сверзился в воронку посреди поля. То ли прилетел шальной снаряд, то ли самолет случайно сбросил бомбу, решил Севка.
Часа через полтора они добрались до леса. Идти стало еще труднее.
Лес был густым, с богатым подлеском, с низкими ветками, норовившими расцарапать лицо или хотя бы сбить фуражку. Пришлось ее снять и нести в руке.
– Так. – Орлов остановился, Севка, уже давно ничего не различавший, натолкнулся на него и замер. – Так мы далеко не уйдем, как полагаешь?
– Полагаю… – сказал Севка, осторожно потрогав свежую царапину на щеке.
– Значит, привал до восхода. Располагайся.
– Где?
– Там, где стоишь, – ответил Орлов. – Падай.
Севка сел.
