Немцы тебя засекут сразу и сразу попытаются уничтожить или захватить. Лучше, если попытаются захватить, у тебя будет время перезарядиться. Если откроют огонь на поражение или вызовут авиацию – стреляй, пока сможешь. Накроется одна установка, две – все равно лупишь из того, что осталось. Мост и станция. С твоей позиции ты все увидишь своими глазами. Промажешь первым залпом – сможешь скорректировать огонь. Я на тебя надеюсь, Леша… Иначе мы не прорвемся к цели. Понимаешь? Нужно, чтобы ты шумнул.
Нужно, чтобы немцы поверили, что батарея уничтожена. Тогда я завтра смогу прорваться вот сюда… – Сличенко включил фонарь и показал пальцем на карте, куда именно он должен прорваться. – Другого варианта нет, Леша… Понимаешь?
– Понимаю, – ответил лейтенант. – Я сам без разговора пойду, но что я скажу людям?
– То и скажи.
– О прорыве к своим?
– Конечно. Те, кто выживут, смогут уйти. Во всяком случае, есть не нулевой шанс, так что, Леша, держись. – Сличенко протянул руку, лейтенант ее пожал и встал.
– Пришли ко мне командира танкистов.
Сличенко выключил фонарик.
Егоров подождал, пока лейтенант уйдет, только после этого задал вопрос.
– Вы ему соврали? – спросил Егоров. – Вы всем соврали?
– Только ему, – ответил Сличенко глухо. – Остальным просто ничего пока не сказал.
– Куда там вы должны прорваться? – спросил Егоров.
– Какая разница? – усталым голосом ответил Сличенко. – К узловой станции западнее этого железнодорожного моста…
– А на самом деле?
– Вы чем-то лучше других? – осведомился Сличенко, включил фонарь и направил луч в лицо военинженера.
Тот отвернулся.
– Вы все узнаете в свое время, – сказал Сличенко и выключил фонарь. – Вовремя все узнаете.
– Товарищ капитан! – прозвучало из темноты.
– Танкист? – обрадовался Сличенко. – Ну, слава богу, хоть один нормальный вояка. Присаживайся.
Темная фигура вынырнула из темноты и села справа от Егорова. Запахло бензином и дымом.
– Машины функционируют?
– Нормально, – сказал танкист.
– Взрывчатку погрузили в танки?
– По сто килограммов. Детонаторы поставил. Шнуры на полторы минуты, вполне успею уйти.
– Танков не жалко?
– Жалко. Что, можно их не взрывать, раз такое дело? – спросил танкист и засмеялся. – Я сейчас не о танках думаю, а о том, чтобы до моста доехать, на снаряд не нарваться. Броня у нас – слезы одни. Хватит какой-нибудь ерунды, чтобы взрывчатка рванула.
