Приятного вида мужчина, с небольшими залысинами, крепкий, чуть даже полноватый. Встретишь на улице, останется положительное впечатление, этакий любитель охоты и рыбалки, примерный семьянин.
— Ты, давай, своего не задерживай. Ждёт тебя уже. Следующей партией пойдет. — Усмехнулся мужик.
Тихонов в ответ заверил, что долго мы здесь не пробудем, а потом, пожелав удачи, направился дальше. Я, естественно, следом, мысленно прикидывая, нужна ли этим людям удача. У них, по-моему, итак все неплохо.
— Майор Василий Блохин. Слышал, наверное, не раз его фамилию.
Вот это он и есть. Настоящий советский человек. — Пояснил Никита Пахомович, как только мы отошли на приличное расстояние. — Начальник комендантского отдела. На его людях не только охрана Кремля и первых лиц. Это все — Тихонов повел подбородком, указывая на то, что нас окружало, — Тоже в ведомстве товарища Блохина. Он предан делу полностью. Мог бы и не участвовать лично, но видишь, мотается то в Бутово, то сюда. Потому что жёсткая рука должна быть всегда на пульсе.
Понял? Ты, ясное дело, в нашу службу только окунулся и много не знаешь. Слушай внимательно, что говорят. Впитывай. Учись.
— Понял, товарищ майор государственной безопасности.
— Иван, наедине можешь обращаться просто по имени отчеству. Нам такая работа предстоит, иной раз себя будешь забывать, не то, что весь этот официоз. Ну, а при посторонних уж понятно.
Ответа от меня никто не ждал, потому что было сказано не как руководство к действию, а выглядело приказом. Баба с возу, кобыле легче.
Я исключительно «за». Каждый раз язык ломать не придется.
Тихонов толкнул первую попавшуюся дверь, и мы оказались в небольшой комнате."
"Обстановка была атмосферная. Если говорить культурно и без мата. Если откровенно, мне стало не по себе. Если совсем откровенно, захотелось развернуться и выйти. Помещение по размеру — где-то около пятнадцати квадратов. Может, чуть больше. Темного цвета стены залиты непонятным дерьмом, внутри сильно пахло кровью. Будто на скотобойню попал.
Посредине стоял мужик.
Просто стоял. Глядя в пол и безвольно опустив руки.
Смотрелся он, конечно, очень сильно помятым. Один глаз заплыл, а второй вообще отсутствовал. Вытек скорее всего. Рана ещё свежая. Лицо напоминало сплошное месиво. Стоять ему было явно тяжело, но единственный стул, задвинутый в угол комнаты, был занят сидящим на нем чекистом, который задумчиво рассматривал свои руки. Второй товарищ, охранявший бедолагу, стоял у входа, прислонившись плечом к стене и щёлкал семечки.