— Дурочка, — утыкаюсь лбом ей в висок. — Я всё равно этого блондина к тебе не подпущу, — шепчу ей на ухо, отпускаю.
Мы смотрим друг на друга, пока я плавно, шаг за шагом отступаю от неё. Стефа молча плачет, а мне внутри становится пусто. Может я тоже дурак сейчас, но я не могу сделать этот последний шаг к ней, пока она не позовёт. Блядь, да я почти ору ей: «Останови меня! Вот прямо сейчас останови! Прекрати вести себя как ребёнок и дай мне понять, что я нужен! Очевидно же, что мы больше не соседи. У нас не получается быть ими!»
У меня долбанные мурашки от её музыки, живот сводит от её слёз и выносит мозг за пределы вселенной от её капризов.
Не бывает так между соседями.
Выхожу в прихожую. Она не зовёт и не просит.
Обуваюсь.
Меня колотит, аж проснулся.
Хотел же спокойно поговорить. Не получилось. Ночная встряска, гормональный бунт и смена в сервисе сделали своё дело. Моё чёртово эго с неожиданной, какой-то безбашенной ревностью вырвались наружу.
Выхожу их квартиры. Спускаюсь на улицу. Закуриваю и набираю Кирилла.
— Здарова, малой, — раздаётся в трубке.
— Угу. Кир, слушай, у тебя же друг в нашем новом Дворце тренируется. Вроде как раз у боксёров.
— Есть такое. Тайсон. Он к нам погонять приезжал, — подтверждает Толмачёв.
— Да, он. Можешь узнать, когда у них следующая тренировка?
— Так, малой, а тебе зачем? — напрягается он.
— Да так, — хмыкаю, делая пару коротких затяжек. — Надо тело одно там поймать. Пообщаться.
Глава 27
Саркис
Приезжаю на базу нашего клуба. С утра Гордей тренирует малышню.
Прохожу к ним, здороваюсь и возвращаюсь к вагончику. Обнажаю торс, ложусь спиной на тёплую скамейку, кладу на лицо футболку и закрываю глаза. Спать хочу, сил нет. Лёгкий ветер приятно ласкает кожу. Ассоциирую это ощущение с прикосновениями тонких музыкальных пальчиков Стефы.
Улыбаюсь. Упрямая моя. Маленькая, милая трусишка. Влюбила меня в себя своей музыкой, смехом, горящими глазами и даже бесячей до чёртиков наивностью.
Задолбался я убегать. Всё равно догоняет и лупит прямо в сердце так, что дышать больно.
Оно по умолчанию теперь бьётся рядом с ней на особенной частоте.
Если сто сорок ударов в минуту — это Стефа в моей голове или где-то поблизости. Можно на браслет на запястье не смотреть, я знаю, сколько там.
Заснуть под такой пульс довольно сложно, но усталость берёт своё. Под чириканье какой-то птицы, детские голоса, рык маленьких байков меня вырубает словно по щелчку.
Вздрагиваю от толчка в плечо. Стягиваю футболку с лица.
