Собирается, прощается со всеми. Матвей провожает нас стоя, но в разборки не лезет.
Надо будет потом пообщаться с ним без эмоций, если получится. Донести, что он ошибся в выборе. Я не дам ему развести эту девчонку на секс.
— Почему тебе можно гулять по ночам, а мне нет? — цокая каблучками, снова интересуется Стефа.
— Можно. Дёргать меня за нервы, потому что ты обиделась, нельзя. Провоцировать двадцатилетних спортсменов с отбитой головой на секс — нельзя. Устраивать мне проверки в ночь, когда я работаю, тоже нельзя.
У байка выдыхаю, разворачиваюсь к ней и обнимаю. Через тончайшую ткань платья ладони чувствуют жар её кожи. Скольжу чуть ниже. Застываю на выпирающих косточках бёдер.
— Стеф, — уже спокойнее, — Стефа, посмотри на меня.
Она отрицательно мотает головой.
— Если ты не хочешь, чтобы я уходил, просто попроси остаться. Без дебильных провокаций. Одна простая фраза: «Не уходи». Как только будешь готова, дай мне знать. А пока домой. И не делай так больше. Я уже влетел на штраф. Законный час обеда давно прошёл.
Глава 26
Саркис
Забавно, как стресс и длительное отсутствие секса повышают работоспособность. За прошедшую ночь сделал полную диагностику аварийной тачки и доделал ещё две. Пацаны днём ещё раз проверят и сдадут их клиентам. Я покурил первый раз после возвращения в сервис только часов в шесть. Маленькая трусиха знатно поджарила мне нервы, а сама глаза от пола не подняла, даже когда я её доставил прямо в квартиру."
"Усталость наконец начинает догонять. Ощущение, будто аккумуляторы в организме сели.
Спать упаду потный и грязный. Сегодня всё равно надо будет убраться.
Поворачиваю во двор и сбавляю скорость, разглядывая делегацию из соседей с нашего, а также верхнего и нижнего этажей. Сквозь рычание двигателя до меня доносится нечто совершенно охрененное. Скрипка в сочетании с мощными басами. Сердце моментально ловит такт, и волосы на руках встают дыбом.
Что творит эта девчонка с инструментом? С ума сойти можно!
И объяснимо, что соседи делают на улице.
Если мне слышно в движении, представляю, как «весело» у них в квартирах.
Останавливаюсь. От делегации тут же отделяется моя любимая и незаменимая в помощи с Анаит соседка.
— Саркис, мальчик мой, ну что это такое? — вздыхает она.
— Музыка, — устало улыбаюсь.
— Да я понимаю, что музыка, но не с шести же утра! И не так громко. Мы и стучали к вам, и звонили. Бесполезно. Объясни своей девочке, что так делать нельзя. Тут же люди живут. Старики, дети.
