Меня злит, что спасти её не получилось. И этот ублюдок, который игрался с её чувствами, тоже злит.
— Откуда она должна тебя помнить?! — огрызаюсь на отца. — Ты же свалил после её рождения и не вспоминал о нас, пока я сам к тебе не приполз. Мама умирала! Она три года умирала! А тебе было насрать! Но я снова приполз. Что мне в этот раз сделать, чтобы ты не вышвырнул нас? Могу на колени встать. Хочешь, папа? — выплёвываю с ненавистью.
Понесло. Я дебил! Чёртов дебил! И при сестре не надо было.
— Саркис, — отец подходит и кладёт ладонь мне на плечо.
Сбрасываю. — Мне правда жаль, что с Леной всё так вышло. Но я уже ничего не могу изменить. Пойдём в дом. Спокойно поговорим.
У меня за спиной тихо шмыгает носом сестра. Разворачиваюсь, присаживаюсь перед ней на корточки и крепко обнимаю.
— Прости, что сорвался, — шепчу на ушко. — Наговорил лишнего. Прости. Не плачь. Всё будет хорошо. Я больше не буду.
— Давай уйдём, — шепчет она. — Нас тут не любят.
— Нам не надо, чтобы нас любили, — говорю громче, чтобы отец тоже слышал.
— Надо, чтобы помогли. Твой старший брат не со всем может справиться один.
Отец снова приглашает нас в дом. Заходим. Анаит с приоткрытым ртом смотрит по сторонам, а я продолжаю грызть себя за то, что наговорил. Собирался же сдержаться.
Мой взгляд натыкается на женщину в лёгком брючном костюме, стоящую на лестнице, ведущей на второй этаж. Официальная жена отца положила ладонь на перила, поджала губы и даже не пытается скрыть того, что совсем не рада нашему визиту.
— Наташа, — отец зовёт свою женщину, — забери Анаит, познакомь её с младшими братом и сестрёнкой.
Пусть поиграют в детской, пока я разговариваю с сыном.
— С сыном? — её передёргивает. — Мальчишка опять пришёл просить денег?
— Уйди, я сказал! И возьми ребёнка! — теперь взрывается отец. Удивлённо веду бровью.
— Я не хочу, — прячется за меня Анаит.
А я понимаю, что так действительно будет лучше. Уговариваю её. Заверяю, что никуда не денусь, и она всё же соглашается пойти с Натальей.
— Сурен, я отцу своему позвонила, — бросает та с лестницы.
— Он приедет на ужин.
Мой «донор» кивает и приглашает меня пойти за ним. Сворачиваем в небольшой коридорчик, из него попадаем в столовую.
— Скажи, у тебя внутри хоть что-то дёрнулось, когда я сказал, что матери больше нет? — в груди всё ещё горит, а мне за каким-то хером надо услышать его ответ.
— Мы с Леной давно стали чужими людьми. Она вам даже фамилии поменяла. И отчества, — отвечает он.
— Это я настоял.
