Ложится сверху, прижимаясь к моему животу влажным членом. Целует, всё ещё тяжело дыша.
— Охренеть… Мне шикарно с тобой. Как ты? — убирает волосы с моего лица.
— Хорошо, — заглядываю в его чёрные глаза.
— Больше не боишься меня?
— Немножко, — признаюсь мужу. — Не представлю, как он, — стреляю взглядом вниз, — во мне поместится.
Кис падает лбом мне на ключицу и хрипло смеётся. Без издёвки. Ему просто забавно. Мне и самой становится смешно.
— Я умещу, не переживай, — выдаёт гад и получает ладонью по своей голой заднице.
И мне ни разу за это не стыдно!
— Всё нормально будет, — уже серьёзно обещает Кис. — Будешь мне доверять, и всё пройдёт как сегодня, только ещё интереснее.
— Когда? — вылетает у меня. Муж снова чертовски красиво улыбается.
— Как будешь готова. А пока, — хитро щурится, — я ещё немножечко тебя поласкаю. А ты меня, — его улыбка становится запредельной. — Ты же не надеялась, что всё так быстро закончится?
— Подожди, — перехватываю его руку, уже скользящую к моему бедру.
— Что такое, жадина?
— Я… — зажимаю зубами нижнюю губу, чувствуя, как Саркис напрягся.
— Я тоже тебя люблю, — выпаливаю на одном дыхании, пока он снова меня не остановил.
— Стеф, — выдыхает мне в губы и закрывает глаза.
— Ты совсем не хотел, чтобы я говорила? Почему? Что не так? — тараторю от волнения.
— Всё охреннено, жена. Просто… — замолкает на несколько секунд, — Первые признания — это волнительнее, чем первый секс.
У меня глаза расширяются от удивления. Да я в жизни не поверю, что никто и никогда не признавался этому парню в любви.
— Да ладно? — вырывается из моего рта.
— Прикинь, — хмыкает он. — Ты в каком-то смысле у меня тоже первая. Первые отношения, первая любовь, первое признание. Как-то так, — пожимает плечами.
Глава 39
Саркис
День третий.
Мне давно не было так хорошо. Если точнее — никогда. И вроде не первый раз я просыпаюсь в обнимку с голой девочкой, но всё совсем иначе. Девочка в этот раз моя. Любимая, присвоенная.
Лёжа на спине, обнимаю её одной рукой, плавно поглаживая второй.
Из окна на постель попадает солнце. Тянется широкой полоской света по её стройным ножкам, укрытым простынёй, по бедру и заканчивается в районе рёбер.
Нежная кожа покрывается мурашками. Отчётливо вижу их, греющихся под солнечным лучом. Ладошка Стефы лежит на моём прессе. Очень хочется спустить её чуть ниже. Утреннюю эрекцию никто не отменял, но сейчас я переношу её легче, без агонии.
Мне хорошо и приятно от того, что у нас уже случилось. Мы стали ближе.
