Едва они оказались в той самой комнате, как девица тотчас разделась донага, явив нам очень белое и пухлое тело. «Ну, давай, прыгай, прыгай! – сказал ей финансист – Разогревайся, ты же отлично знаешь, я хочу, чтобы ты вспотела». И вот эта рыжеволосая девица принялась скакать, бегать по комнате, прыгать, как молодая козочка; человек, о котором мы ведем речь, стал смотреть на нее, тряся себе член, и все это происходило так, что я пока не могла догадаться о цели этого действия. Когда девица вся покрылась потом, она подошла к распутнику, подняла руку, дала ему понюхать у себя под мышкой, откуда по волоскам каплями стекал пот.
«Ах! Вот оно! Вот оно! – сказал этот человек, страстно припадая носом к этой руке, залитой потом. – Какой запах, как он восхищает меня!» Потом, встав перед ней на колени, он обнюхал ее, вдохнув также запах, исходивший из влагалища и из заднего отверстия, постоянно возвращаясь к подмышкам: то ли эта часть нравилась ему больше всего, то ли он находил там больший букет аромата; именно туда он подносил свой рот и нос с наибольшей поспешностью.
Наконец, его достаточно длинный, но не очень толстый член, который он старательно сотрясал более часа без малейшего успеха, изволил приподнять нос. Девица встает в позу, финансист заходит сзади, вставляя ей свой «анчоус» подмышку; она прижимает руку к телу, образуя, как мне кажется, очень узкий проем в этом месте. В такой позе он наслаждается видом и запахом другой подмышки; он добирается до нес, зарывается в нее всем своим лицом и кончает, продолжим лизать, жевать часть, которая доставляет ему столько наслаждения».
«И было необходимо, – спросил Епископ, – чтобы эта женщина была непременно рыжеволосой?» – «Именно так, – сказала Дюкло. – Да вы, наверное, и сами знаете, святой отец, эти женщины обладают подмышками с сильным запахом, а чувство обоняния, несомненно, лучше всего пробуждало в нем органы наслаждения». – «Возможно, и так, – продолжил Епископ. – Но мгн кажется, черт подери, что мне больше пришлось бы по душе обнюхивать попку этой женщины, чем вынюхивать у нее подмышками».
– «Ах, ах, – сказал Кюрваль, – и то, и другое имеем немало притягательного; я уверяю вас, если бы вы это попробовали, то сами бы убедились, насколько это приятно». – «То есть, господин Председатель, – сказал Епископ, – такого рода пряности вас тоже занимают?» – «Я их испробовал, – сказал Кюрваль. – И в нескольких случаях, уверяю вас, мне это стоило спермы». – «Ну, что это за случаи, я догадываюсь.
