Презирая класс бедняков, Кюрваль стремился еще больше его унизить или искал в его среде бедняков жертв; его великодушная дочь, напротив, готова была все отдать беднякам, часто тайком отдавала им свои деньги, выданные ей на мелкие расходы. Дюрсе и Председатель без конца бранили и отчитывали ее за это и, в конце концов, лишили абсолютно всех средств. Аделаида, не имея больше ничего, кроме слез, горько плакала по поводу совершаемых злодеяний, бессильная что-либо исправить, но по-прежнему милосердная и добродетельная.
Однажды она узнала, что одна женщина, оказавшись в стесненных материальных обстоятельствах, собирается за деньги принести свою дочь в жертву Председателю. Как только довольный Председатель начал готовиться к процедуре наслаждения, которую он любил больше всего, Аделаида продала одно из своих платьев и вырученные деньги отдала матери девочки, отговорив ее от преступления, которая та едва не совершила. Узнав об этом, Председатель (его дочь еще не была замужем) наказал ее столь жестоко, что она две недели пролежала в постели.
Но даже подобные меры не могли остановить благородных порывов этой возвышенной души."
"ЮЛИЯ, жена Председателя и старшая дочь Герцога, была далека от совершенства первых двух женщин, но именно ее недостатки пробудили страсть Кюрваля, хотя причины, вызывающие страсть, часто непостижимы.
Юлия была высокой и хорошо сложенной, хотя излишне полной и рыхлой, у нее были красивые каштановые волосы, тело белое и дородное; ягодицы могли бы служить моделью для скульптуры Праксителя; женский орган – теплый и узкий, обещающий самые приятные удовольствия, красивые ноги и прелестные лодыжки.
Недостатком ее лица был рот некрасивой формы с плохими зубами, и вообще, она была порядочная грязнуля, причем это касалось и всего тела в целом, и двух храмов любви – здесь она была достойной партнершей Председателю; повторяю, вряд ли кто другой, несмотря на всю привлекательность Юлии, смог бы выдержать ее нечистоплотность.
Но Кюрваль был от нее в восторге: все его тайные мечты воплощались в зловонном рте, он приходил в исступление, целуя ее; что же касается ее нечистоплотности, то он был далек от того, чтобы упрекать ее за это, даже наоборот, это его вполне устраивало. К этим недостаткам Юлии добавлялись и другие, но менее неприятные: она была невоздержана в еде, имела склонность к пьянству, добродетелью не отличалась, и я думаю, что порок совсем не отталкивал ее.
