Герцог желал немедленной расправы, и предложенная им не отличалась мягкостью. После того как Епископ сделал ему несколько благоразумных замечаний, Дюрсе удовольствовался занесением виновных в книгу. Не было повода обвинить старух. Господа вечером положили их спать в их комнате. Это обстоятельство выявило недостатки в организации быта. На будущее было решено, чтобы, по крайней мере, одна старуха постоянно оставалась у девочек и одна – у мальчиков. Все снова легли, и Кюрваль, которого гнев сделал еще более бесстыдным и жестоким, проделал со своей дочерью такие вещи, о которых мы не можем пока сказать, но которые, ускорив извержение семени, успокоили и усыпили его.
На другой день все птички были так напуганы, что не было найдено ни одной нарушительницы; только у мальчиков малыш Нарцисс, которому Кюрваль еще со вчерашнего дня запретил подтираться, желая получить его вонючим но время кофе (ребенок должен был подавать в тот день), на свое горе позабыл приказание и вытер себе анус с особой тщательностью Как он ни объяснял, что его ошибка может быть исправлена, потому что он еще хочет посрать, ему было приказано терпеть и замечено, что он нисколько не будет освобожден от занесения в роковую книгу: обряд был совершен на его глазах грозным Дюрсе, который дал ему почувствовать всю тяжесть его вины, предупредив, что эта ошибка едва не помешала семяизвержению господина Председателя.
Констанс, которую теперь больше не стесняли в этом из-за ее положения, Ла Дегранж и «Бриз-Кюль» были единственными, кому было позволено опростаться; всем же остальным было приказано воздержаться до вечера.
Ночное событие было те мой разговора за обедом; друзья посмеялись над Председателем мол так упустить птичек из клетки; шампанское вернуло веселость, и они перешли к кофе. Подавали Нарцисс, Селадон, Зельмир и Софи. Последняя была пристыжена, и на вопрос, как часто это происходило, отвечала, что второй раз и что мадам Дюрсе давала ей такие хорошие советы, что было бы, по правде говоря, несправедливо их обеих за это наказывать.
Председатель уверил ее, что те советы, которые она называла хорошими, были в ее положении весьма дурными и что благочестие, которое ей внушала Аделаида, послужит тому, что она будет наказываться каждым день; и еще ей не следует иметь в ее нынешнем положении других наставников и других богов, кроме его троих собратьев и его самого, и другой религии, кроме как служить им и слепо повиноваться во всем.
