Ей Сеня никогда не нравился. И чего только она не предпринимала, чтобы выжить его из дома. Но нет! Иван Сергеевич стоял на своем. Дескать, Сеня благотворно действует на Петю. И орал, бывало, на жену: «Ты своей голубой кровью мне все глаза исколола, а я сам из простых людей, отец у меня пил всю жизнь, так что Сеню я отлично понимаю». А потом успокоится малость и объясняет: мол, Петя наш рохля и мямля, а Сеня пробивной малый.
— А что, это не так? — поинтересовалась Юля.
— Так-то оно так, — кивнула Петра Васильевна, — только слишком уж наглый и нахальный.
Оно и понятно — босяк. Ему нужно успеть в этой жизни побольше хапнуть. Только бывают и бедные люди, но достойно трудятся. А этот все за чужой счет норовил. Сколько ему Иван Сергеевич хорошего сделал! Для родного сына он и то так не старался! И на работу к себе в салон устроил, и всегда деньгами помогал. Да только что толку? Из сорного семечка добрый злак не вырастет. Так что я не удивляюсь тому, что вы мне про Сеню рассказали. Он и у меня деньги занимал, а потом никогда не отдавал.
Мне-то Иван Сергеевич возмещал убыток, а что вам делать, я и не представляю. Добром Сеня вам ни копейки не даст. Жадный он до жути.
Пришлось Марише снова изложить историю про брата милиционера, который из Сени все деньги вытрясет. Да еще и с процентами.
— Только бы нам этого Сеню найти, — вздохнула Мариша. — Прячется, подлец. На работе его сегодня нет и не будет. Дома тоже. Где он еще может быть?
— Женщина у него есть, — чуть помедлив, произнесла Петра Васильевна.
При этом она так таинственно понизила голос, что подруги невольно насторожились."
"— Да такая женщина, что много старше его, — с видимым удовольствием произнесла Петра Васильевна. — А как получилось, я же их случайно увидела. В город на позапрошлой неделе ездила, по магазинам находилась, купила ерунду, а устала как собака. Да еще туфли на мне были новые в тот раз. Обычно-то я по кофейням этим новомодным не больно-то шастаю. А тут припекло. Умру, думаю, если еще хоть шаг сделаю. Зашла, пирожное себе с чашкой чая купила, плюхнулась за столик, поднос на него поставила, покупки свои на стуле пристроила, по сторонам огляделась и… Сенечка!
Петра Васильевна сначала от удивления даже вздрогнула.
Потом встревожилась, ей совсем не хотелось здороваться да еще, не приведи господи, вступать в беседу с неприятным ей человеком. Но уже через секунду она с облегчением вздохнула, убедившись, что все внимание Сени приковано к его спутнице. По сторонам он вообще не смотрел.
