Потому что иначе рискуешь быть облаянной по полной программе. Пока Мариша добилась, чтобы ей за ее же кровные деньги дали адрес Сенечки, она такого про себя наслушалась от пожилой диспетчерши, что страшно делалось от самой себя. Оказалось, что все, кто пользуется подобной услугой, в лучшем случае воры-домушники, а в худшем их всех нужно брать на заметку в КГБ. Мариша не стала говорить бабуле, что такой организации больше не существует. А то та еще померла бы от огорчения прямо на рабочем месте."
"Оказалось, что Сенечка жил довольно далеко.
Почти на Ржевке. Район этот всегда был бедной окраиной, хотя в последние годы его начали активно застраивать, так как домики тут были ветхие, стояли редко и на пустырях между ними ничего не стоило построить новый дом. А если при этом рушились старые панельные коробки, так их все равно давно пора сносить. К тому же всего в нескольких шагах был отличный лесопарк с конной школой и речка. Что позволяло писать в рекламных объявлениях, что дома стоят в лесной зоне и под окнами открывается прекрасный вид на водную гладь.
Роль озера выполнял небольшой водоем, вырытый с мелиоративными целями, так как почва тут была болотистая. Оставалось только гадать, как долго простоят дома, выстроенные на подобном грунте.
Но Сенечка жил не в этих больших новых, щеголяющих свежей краской и стеклопакетами домах. И даже не в обжитом квартале застройки середины восьмидесятых. И даже не в стареньких хрущевках, уцелевших при строительстве и мирно доживающих свой век среди высоких соседей.
Марише с трудом удалось найти его домик. Это оказалось двухэтажное здание, построенное пленными немцами сразу же после войны. Возможно, если его привести в порядок, а территорию вокруг него слегка облагородить или просто почистить, то в нем было бы даже приятно жить. Но сейчас дом производил ужасное впечатление.
Стены были расписаны подрастающим поколением самыми разными словами, иногда даже на иностранных языках, что делало честь системе преподавания в нашей стране. Ни в какой Америке нельзя увидеть негритенка, старательно выводящего простенькое русское слово «ДУРАК» или хотя бы не менее знаменитое и вовсе уж нетрудное — из трех букв.
Но если без лирики, то краска на доме во многих местах облупилась вместе со штукатуркой. А на грязные потрескавшиеся стекла окон нельзя было смотреть без слез. Мариша вошла в дом, и тут же ей в нос ударил резкий запах кошек, вареной капусты и какой-то едкой плесени, которой были, словно пудрой, покрыты все стены.
