— Хоть бы спросила, где он? Что с ним? Кто вообще звонит?
И она снова начала набирать домашний телефон Веры. Та еще не успела заснуть, потому что на этот раз трубку сняла уже после третьего гудка.
— Ну что вы звоните?! — заверещала она живее всех живых. — Оставьте меня в покое! Я ничего не хочу знать про этого подонка!
— Но он!.. — хотела сказать Мариша, но в трубке снова раздались короткие гудки.
— Дура! — обиделась Мариша и еще раз набрала номер.
На этот раз она вообще ничего не стала слушать, а сразу же заорала:
— Он умер!
— Кто? — ахнул в трубке пожилой мужской голос.
— Господи! Сердце! Валечка, неси валидол! Как это случилось?
— Мы не знаем, — растерялась Мариша. — А вы кто? Где Вера?
— Верочка уехала в Вильнюс, — ответил старик. — Но какое горе! Боже мой! Примите мои соболезнования, дорогая.
— Подождите! — остановила его Мариша. — Когда это Вера успела смотаться в Вильнюс? Я буквально минуту назад с ней разговаривала. Вы что-то путаете!"
"— Это вы путаете, дорогуша, — мягко сказал старик.
— Впрочем, не удивительно, такое горе. У вас в голове, должно быть, все помутилось. Но ничего, все проходит. А Верочка уехала еще три дня назад. Просто не представляю, как она сумеет вернуться к похоронам. Кстати, когда похороны нашего дорого Константина?
Поняв, что она ошиблась номером, Мариша торопливо пробормотала извинения и повесила трубку.
— Дай я номер наберу! — вызвалась Юля. — У тебя уже руки трясутся.
— Затрясутся тут, — вздохнула Мариша, уступая Юльке трубку.
— Одна знать ничего про мужа не хочет, а другой сразу же валидол пить начинает, даже толком не выяснив, кто же умер.
Юля тем временем дозвонилась до Верки и крикнула в трубку прежде, чем женщина успела разразиться очередной гневной тирадой:
— Ваш Володя умер!
— Ах! — раздалось из трубки, и в эфире воцарилась тишина.
Через некоторое время Вера прошептала:
— Как это случилось?
— Его убили, — мрачно ответила Юля. — В кафе.
— А что его потянуло в это кафе? — тут же агрессивно осведомилась Вера.
— Небось с бабами там болтался? Так ему и надо, заразе! Ни капли мне его не жалко! Вечно из-за баб в драки лез. Уже три раза в больнице со сломанными ребрами валялся. Все ему мало было! Мерзавец! Негодяй! Подлец!
Но тем не менее трубку она не повесила, а через несколько секунд оттуда послышались сдержанные всхлипывания, плавно перешедшие в рыдания.
— О-о! — рыдала Вера. — Я так и знала, что рано или поздно женщины его погубят.
