Трехрожковая лампа под потолком светила достаточно ярко, чтобы рассмотреть — самой Дюймовочке никак не больше двадцати лет. А может быть, и меньше. Так оно и оказалось.
— Я учусь на третьем курсе педагогического, — принялась рассказывать Дюймовочка. — Конечно, не бог весть что, но все же верный кусок хлеба мне эта специальность обеспечит. Да и конкурс был ниже, чем во многие другие питерские вузы. А у меня родители из простых. И врать я про себя ничего не люблю. Как есть, так и говорю. Стесняться мне нечего. Отец на заводе всю жизнь работал.
Мать в школьной столовой поваром. Так что денег у нас в семье на платное образование нет. Спасибо, что родители на эту комнатушку нашли возможность мне деньги высылать. А то бы пришлось в общаге кантоваться.
Мариша поморщилась. Ей совершенно не интересовали такие детали. Но Дюймовочка явно обрадовалась появившимся у нее слушательницам. Так что заткнуть ее не было никакой возможности.
«Но с другой стороны, — рассудила Мариша, — нет худа без добра. Глядишь, подружимся с этой девахой.
Она нам по дружбе и разрешит покопаться в вещичках Володи».
И Мариша постаралась придать лицу заинтересованное выражение, слушая неинтересную болтовню девушки. Из рассказа Дюймовочки, которую болезнь вынудила сидеть дома и томиться от скуки, выяснилось следующее. Родственников у нее было много, все они поддерживали между собой теплые отношения. И на поездку Дюймовочки в большой город охотно скинулись. Так что денег Дюймовочке с трудом, но на скромное существование хватало.
А вот полученных в ее родном городке знаний было явно маловато, чтобы поступить в престижный вуз, но зато Дюймовочка обладала поистине виртуозной способностью списывать со шпаргалок, учебников, у соседей, с методических пособий и прочего подсобного материала, попадавшегося ей под руку. К тому же, когда она взирала с высоты своего роста на какого-нибудь заморыша мужского пола, тот невольно терялся и забывал все свои дежурные каверзные вопросы. В результате немалых мытарств Дюймовочка поступила-таки в институт, сняла комнату и зажила себе припеваючи.
Соседи ей попались не вредные. В квартире жил всего один алкоголик, но, выпив, он не буйствовал и сразу же отправлялся спать, не доставляя соседям почти никаких хлопот. Все соседки, получая нищенскую пенсию, были вынуждены подрабатывать, кто где. Поэтому на различные пакости соседям вроде мыла в супе и бесконечных генеральных уборок всей квартиры у них уже не хватало ни времени, ни сил.