Мой покойный супруг — дедушка Веры — предпочитал проводить отпуск у моих родных на юге. Или мы ездили к морю.
— Неужели вы совсем грибы не употребляете? — поразился Васятин.
— Ну почему же? — пожала плечами старушка. — Покупаю замороженные шампиньоны. А вот у пьяниц возле магазина, когда они грибы по кучкам продают, нет, не беру.
— Брезгуете?
— Да нет, — покачала головой Владлена Михайловна. — Не брезгую. Если бы брезговала, то и шампиньоны бы не покупала. Их ведь вообще, говорят, на бытовых отходах выращивают.
Просто не разбираюсь в них. В грибах то есть. И поэтому покупать боюсь. Вдруг пьяницы эти не настоящие белые грибы продают, а эти… как их там… Ложные белые! Говорят, они на вид так похожи, что не специалисту и не отличить. А отравиться по своей же глупости… Нет, нет. Зачем мне лишние проблемы?
И Владлена Михайловна отрицательно помотала головой. После этого она с настойчивостью, по мнению Васятина, подходящей для более достойного дела, попыталась выяснить у него, что же ему нужно от Веры и от нее, Владлены Михайловны, лично.
От неловкой ситуации опера спас звонок в дверь. Владлена Михайловна розовым шариком покатилась по коридору, и вскоре из прихожей раздалось ее оханье и аханье:
— Внученька, да как же это? Что же ты в слезах вся? А кто это с тобой?
Вера что-то ответила.
— Иди-ка умойся, — велела ей Владлена Михайловна. — Тебя молодой человек ждет. Симпатичный. Цветы принес.
Покраснев до кончиков волос, Васятин остался сидеть на своем месте.
Зато вместо Веры в комнату вошла другая девушка. Быстро окинув взглядом Васятина, она удовлетворенно хмыкнула и шмыгнула обратно, должно быть, делиться результатами осмотра со своей подругой, скрывшейся за дверями ванной комнаты.
Глава десятая
Юлька обошла уже без малого десятка полтора квартир, но пока ничего интересного про ржавую «копейку» ей узнать не удалось. Разве только то, что такой машины у опрошенных ею жильцов в наличии не имелось. И они даже не знали, чья она может быть, и видеть ее никогда раньше в своем переулке не видели.
Юлька устала и, бродя от одной квартиры к другой, начала ворчать себе под нос.
Все ей не нравилось. И переулок этот следовало назвать как-то иначе, какой же это переулок, если в нем такой простор. И людям, там живущим, следовало бы быть полюбопытней. И Мариша могла бы хоть в чем-нибудь да и положиться на официальные власти, авось тоже не сплошь лентяи и дураки. Но наконец Юльке повезло.
