– Я жду!
– Рассказывать нечего, – ответил Стрела и увидел, как улыбка слетает с губ Насти.
– Как нечего? – поразилась она. – У тебя ведь была семья? Родители? Братья и сёстры? Родственники?
– До двенадцати лет в детском доме. Потом меня дядя забрал. Вместе жили в лесничестве. Потом он умер, а я попал в тюрьму. Вот и вся моя жизнь.
– Тяжело тебе… – начала было Настя с глубоким участием, но Стрела резко её перебил.
– Я не жалуюсь. Что моё – то моё. Ни с кем делиться не собираюсь. Моё и всё.
Непреклонность Стрелы остановила поток вопросов Насти.
Она очень чутко почувствовала изменения в его настроении и поэтому с присущей ей тактичностью изменила тему.
– А дядя кем у тебя был?
– Прошляк! – коротко ответил на это Стрела. Он слегка отодвинулся назад, чтобы не мешать официанту раскладывать приборы на столе.
– Я не слышала такого слова! – призналась Настя, как только официант ушёл.
– Это тебе не лепидодендрон, – Стрела усмехнулся и тут же пояснил значение слова. – Прошляк – это раскоронованный вор в законе.
Ему по ушам надавали и задвинули «на грядку». Зачморили короче.
– Я плохо понимаю, о чём идёт речь, но мне не нравится твоя манера говорить.
– Я тебе о том же толкую, Настя. Мы с тобой слишком разные.
– Разность не исключает чувства, – возразила на это Настя, – скорее наоборот. Ты мне нравишься и я не вижу в этом ничего плохого.
Стрела устремил на неё испытывающий взгляд.
– А если завтра я начну убивать людей? Где буду твои чувства?
– Ты этого не сделаешь! – Настя заметно побледнела.
– Держись от меня подальше. Тема не твоя Настя. Тебе нужен интеллигент в красивом костюмчике, который будет вовремя приходить домой. Я не такой.
Стрела поднялся, положил деньги на стол и, не оглядываясь на Настю, вышел из ресторана. Настя же, некоторое время сидела совершенно бледная, а потом вскочила с места и побежала вслед за Стрелой. Когда она выбежала из ресторана, он уже выезжал со стоянки. Она замахала ему руками, но Стрела не остановился. Он уехал, оставив её одну.
В ту ночь Стрела даже к Жанне не поехал.
Он снял номер в гостинице и очень долго смотрел из окна на Москву реку. Смотрел и думал о Насте. Эта девушка начал вызывать в нём сильные чувства. Но он не имел права им поддастся. Его путь пролегал только через одно чувство – «горе». Всё чего касался он или касалось его, могло обратиться в прах. Такой участи он не желал ни для кого. И особенно для Насти. Но она этого не понимала. А он не смог бы объяснить, даже если б захотел.
