Каково же было удивление Джонстона, когда он увидел, что следы вовсе не похожи на лошадиные! Они были раздвоены, как у антилопы или оленя. Это привело губернатора в смятение. Ведь и Стэнли, и сами бамбути говорили о схожести загадочного зверя с лошадью или зеброй. Поэтому он решил, что случилось языковое недоразумение и показанные следы на самом деле – следы лесной антилопы. И все же фортуна не оставила Джонстона. Офицеры местного гарнизона в лице лейтенанта Меуры преподнесли ему подарок – два полосатых куска шкурки о'апи.
Незадолго до приезда сэра Гарри они как раз съели этого зверя, а остатки кожи чудесным образом отыскались на свалке. Военные, впрочем, заверили, что при первой же возможности пришлют целую шкуру и кости. А добытые кусочки были немедленно посланы в Лондонское зоологическое общество. Там провели сравнительный анализ. Результаты были очень интересны. Кожа не соответствовала ни одной из известных науке зебр. Поэтому секретарь общества Филипп Склатер, не долго думая, определил новый вид как Equus (?) Johnstoni – зебра Джонстона.
Equus («лошадь» – по-латыни) или другое что-то – было непонятно. Да и как лошадь (?) животину определили, основываясь исключительно на показаниях пигмеев, а мало ли что они сказали…
Между тем из гарнизона лейтенант Карл Эриксон, выполняя обещание, выслал губернатору целую шкуру и два черепа о'апи, которые, конечно, сразу же были отправлены в зоологическое общество. Доктор Склатер, получив посылку, понял, что зверь «о'апи» не относится ни к зебрам, ни к лошадям.
Это было парнокопытное, родственник жирафа. Еще более тесные родственные связи между окапи и давно вымершим элладотерием. Ученые назвали его Okapia Johnston! Вот так и появилось, в том числе и в нашем языке, слово «окапи». А биологам стал известен еще один интереснейший вид млекопитающих. Однако окапи не так уж и изучен. Дело в том, что окапи – одиночки и в неволе практически не размножаются. А в родной им среде их встретить очень трудно. Только по рассказам пигмеев знали, что окапи ведет дневной образ жизни, питается листьями, которые обрывает длинным, более полуметра, языком и любит полянки густых лесов.
Шерсть напоминает бархат, шоколадного оттенка, ноги – белые в черных «носочках», а круп и конечности – с чередующимися белыми и темными поперечными полосками. На голове – очаровательные рожки, которые меняются ежегодно. Правда, это украшение носят только самцы. Самкам же приходится довольствоваться парой широких, как локаторы, ушей.
