Этого человека иногда называют первым бюрократом в современной мировой истории, поскольку именно в его деятельности наиболее четко и ярко проявился основополагающий принцип существования любой бюрократии «do ut des» – «даю тебе, чтобы ты дал мне»."
"Фуке происходил из третьего сословия, но отец его Франсуа Фуке был весьма близок к кардиналу Ришелье, что и предопределило карьеру молодого человека. Его ловкость в политических махинациях и изворотливость высоко оценил кардинал Мазарини. В 1653 г. именно он выдвинул Фуке в сюринтенданты финансов, т.
е. министром финансов Франции. Фуке честно служил благодетелю, но при этом никогда не забывал о себе, благодаря чему к 1660 м годам стал одним из богатейших людей Франции.
Алчный Мазарини со временем впал в зависть к собственному ставленнику, полагая, что финансист крадет не из государственной казны, а из его личного кармана. Но отправить Фуке в отставку оказалось весьма сложно: казна была перманентно пуста, но всякий раз, когда срочно требовались деньги, Фуке умудрялся получать под свою личную ответственность кредиты в частных банках или сам ссуживал государству.
Сложилась знаменитая ситуация, когда жулик-господин оказался в зависимости от еще большего прощелыги-подчиненного.
Однако сдаваться кардинал не намеревался. Должность сюринтенданта предполагала наличие большого числа завистников, мечтавших свалить изворотливого вора и сесть в его кресло. Самым грозным врагом Фуке стал хитрейший Жан Батист Кольбер, простолюдин из купцов, которого кардинал Мазарини вознамерился сделать альтернативой сюринтенданту.
Кардинал настоятельно рекомендовал Кольбера юному Людовику XIV. Королю протеже Мазарини понравился, и он назначил Жана Батиста контролером государственных финансов. Так сошлись в жестком противостоянии два крупнейших финансиста-нувориша Французского королевства.
По поручению кардинала Кольбер приступил к сбору компромата на сюринтенданта, и если верить неподтвержденным документально сообщениям, лежавший на смертном одре Мазарини успел доказательно предупредить короля о воровских махинациях Фуке.
К тому времени из казны бесследно пропало 80 млн парижских ливров (ок. 25 млрд 500 млн рублей).
Впрочем, сразу после кончины Мазарини Людовик XIV попал в ту же тупиковую ситуацию: казна была пуста, но добывал деньги исключительно Фуке. Более того, французское государство уже было должно лично Фуке 5 млн парижских ливров.
