Считая две соседние с ней дивизии, в районе Могилёва было всего три советские дивизии и несколько небольших потрёпанных наших частей, отступивших в этот район. А Гальдер числил здесь вдвое больше наших войск. И это — на 37-й день войны!
Интересна и запись от 19 июля 1941 года:"
"«…Артиллерийские части. Придется еще не раз отстаивать необходимосить создания достаточного количества артиллерии РГК (резерва Главного командования. — С.К.) как могучего средства ведения боя.
Нам нужны и дивизионы АИР (артиллерийской инструментальной разведки. — С.К.), и штабы командующих артиллерией. Крылатые словечки о том, что современная война ведется, мол, не артиллерией, а танками, являются ошибочными и приносят вред».
Гальдер не знал, конечно, что именно так мыслил Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами СССР Сталин. Он сознавал роль мощного и хорошо организованного артиллерийского удара ещё со времён своего руководства обороной Царицына в Гражданскую войну.
И поэтому в Красной Армии образца 1941–1945 года артиллерия была поднята на такую высоту, что Сталин с какого-то периода называл её «богом войны»! Уже 18 июля 1941 года постановлением ГКО № 200 была восстановлена должность Начальника артиллерии Красной Армии, а приказом НКО № 0234 сформировано Главное управление Начальника артиллерии Красной Армии во главе с будущим Главным маршалом артиллерии, а тогда — генералом Вороновым.
Немцы многого о нас не знали… 8 июля 1941 года, на 17-й день войны, Гальдер был уверен, что «формирование противником новых соединений… наверняка потерпит неудачу из-за отсутствия офицерского состава, специалистов и материальной части артиллерии», но уже к моменту нашего контрнаступления он на практике убедился в этой своей ошибке, как позднее немцы могли убедиться и в том, что Гальдер так же попал пальцем в небо, сомневаясь в нашей способности сформировать новые крупные танковые соединения.
В начале июля 1941 года Гальдер считал, что с Красной Армией как с серьёзным противником покончено. А менее чем через два месяца, 30 августа 1941 года, на 70-й день войны, Гальдер вздыхал по поводу того, что возможность переброски немецких войск на тот или иной участок фронта зависит уже не от воли германского командования, а от того, позволит ли это сделать противник.
