Там скакали мультяшные звери и жизнерадостный голос напевал «Днем в понедельник спать неохота, только бездельник ляжет в кровать»…
Так и не разобравшись в причинах моего веселья, Данилов отключил телевизор.
– Там Толика показывали,– добродушно объяснил я.– Толика Романова. Он памперсы рекламировал.
Данилов уселся на опущенную крышку унитаза и сказал:
– Тесновато. Не находишь?
– Мне нравится. Показания пришел снимать?
Александр вздохнул.
– Петр, у меня есть предложение…
– Ну,– подбодрил я запнувшегося полковника.
– Работаем единой командой. Все обвинения против вас с Андреем Валентиновичем снимаются.
– А рептилоид?
– Его доставят на любую планету Конклава. Не понимаешь?
– Не совсем.
– Твоему деду предоставят тело. Нормальное, здоровое человеческое тело. Счетчик сбросит в него сознание Андрея Валентиновича.
Наши взгляды встретились.
– На Земле тысячи людей, чье сознание погибло, а тело еще живет. Те, кого не откачали после клинической смерти, например. Это не более аморально, чем трансплантация органов.
– И что сказал дед?
– Пока ничего. Я решил вначале поговорить с тобой.
– А что от нас требуется?
– Сотрудничество. Только сотрудничество.
– Прошло полтора часа,– медленно сказал я.– Всего полтора часа. А вы уже убедились, что корабль Геометров не собирается вам подчиняться.
– Да. Ты должен помочь нам, Петр. Ради Земли, ради страны – переступи свои позиции. Ты человек. Ты русский.
– А ты помнишь, что во мне – куалькуа?
Лицо Данилова не дрогнуло.
– Трудно было бы забыть, пока ты находишься в этом теле… Ну и что? Если он хочет выдвинуть свои условия – пожалуйста.
Но насколько я понимаю, их раса занимает пассивную позицию… впрочем, как угодно. Пусть говорит. Мы вовсе не против союза с ними, с Алари, со Счетчиками. Но наши интересы не позволяют бросаться очертя голову на край света. Если Земля получит хотя бы десяток таких кораблей… мы сможем говорить с Сильными на равных.
– Ты веришь в свои слова?
– У меня нет другого выхода. И у тебя нет, Петр. Допускаю, что это решение тебе менее приятно, чем полет к Ядру, но альтернатива – еще хуже.
– И какая она, альтернатива?
Покачиваясь в гамаке, я был куда выше сидящего Данилова. Такая обманчивая, убаюкивающая позиция человека, способного диктовать условия… Правда, за открытым люком мелькала форма черных беретов, а податливость Данилова наверняка имеет границы.
– Судить тебя не будут,– спокойно сказал Данилов.– Тебя даже наградят каким-нибудь орденом, за участие в операции.
