Надеялся, что личная преданность бывшей детдомовки Маши пересилит уставы и приказы.
Одного он не рассчитал – что преданность была направлена не на его успешно уклоняющиеся от атеросклероза мозги, а на старое, никому не нужное тело.
Данилов неуклюже переступил через меня, направляясь к пульту. Почему-то мне казалось, что он меня пнет. Но Данилов до такого не опустился.
Ведь мы друзья!
– Джампируйте быстрее, полковник,– попросила Маша.
– Я и сам знаю, майор,– ответил Данилов.
Блин, какая, оказывается, у Маши великолепная карьера!
– Закрепите Петра и счетчика в креслах,– приказал тем временем Данилов.
– Живее. Возможно, алари могут наблюдать за нами.
Я хотел ему сказать, что если даже и могут, то не делают этого. Ведь у доверия нет градаций. Но говорить я не мог. И сопротивляться Маше, с натугой втаскивающей меня на кресло – тоже.
– Может быть, приказать убрать гравитацию? – спросила она.
– Не надо. Не лезь в скаут, вообще о нем забудь. Если все в порядке, то он будет ждать возвращения пилота, но мало ли…
Меня пристегнули, и я больше не видел деда-Карела.
Только слышал, как возится Маша. Как бегут по экрану цифры, отсчитывая время до выбора вектора джампа.
Куалькуа, ты можешь помочь? Куалькуа?
Симбионт ответил не сразу. Нет. В ближайшие часы – нет. Очень оригинальное оружие. Периферическаянервная система в шоке. Я мог бы вырастить дублирующую структуру, но
испытываю те же самые проблемы, что и ты.
Первый раз в жизни я не испытал радости от такого торжества земной техники.
А со счетчиком ты не в симбиозе? Он серьезно поражен? Нет. Их раса недоступна для симбиоза с нами. Их жизненнаяоснова – совсем другая. Слияние с ними так же невозможно, как с плазменной
основой Торпп. Удивительно, что парализующий луч оказал на счетчикаэффект… небелковые структуры должны быть менее толерантны. Нет, это и впрямь триумф земной науки! Счетчик-то,
оказывается – небелковая форма жизни! И все равно сражен наповал.
Почему все наши технические прорывы были и есть лишь в военной области?
– Приготовиться к джампу! – сказал Данилов.
Но даже нахлынувшая эйфория не прогнала отчаяния.
Словно на качелях… сумасшедших качелях. Взлет и падение. Тьма и свет. Экстаз и тоска. Миновало четыре джампа, прежде чем мне показалось, что тело начинает слушаться.
Увы, не только мне так показалось. Перед пятым прыжком Данилов и Маша связали меня – намертво, истратив катушку скотча. На своем кресле оказался пленником и рептилоид.
