– Если тебя начнут давить за это дело… прилетай на Землю,– серьезно сказала Маша.– Мы добро не забываем.
Говорила она столь уверенным тоном, будто занимала по меньшей мере пост президента США.
Кэлос промолчал.
– В конце концов, они виноваты сами,– произнесла Маша.– Я имею в виду Лигу. При их возможностях помочь Земле – мелочь. Сами нас вынудили!
– Каждый мир входит в Тень по-своему…– тихо ответил Кэлос.– Кто-то поклонами и мольбой. Кто-то трудом и старанием. Кто-то… воровством или грабежом. Не надо волноваться.
Маша осеклась.
Если ей и требовалось выговориться, чтобы успокоить нервы, то она подавила это желание.
– Приземлимся рядом с ними,– сказал Кэлос.– Действовать надо быстро. И без колебаний. Петр, ты готов?
– Да.
Больше мы не произнесли ни слова. Флаер летел, синеватая мгла угасла, сменившись обычным сумраком. Потянулись черные скалы.
– Вспомню молодость,– сказал Кэлос. Приподнялся – и словно волна прокатилась по его телу. Кожа стала отсвечивать серым, стальным, глаза словно остекленели, ладони расширялись, словно у надуваемой резиновой куклы.
– Ты робот? – вскрикнула Маша.
– Киборг,– холодно ответил Кэлос.– Киборг, пытающийся быть человеком.
Флаер дернулся, падая вниз. Перегрузок не было, защитная среда гасила все ускорения. Только скалы стремительно приближались.
– Удачи,– вдруг сказала Маша. Потянулась, пытаясь коснуться Кэлоса. Но кабина уже таяла – а нас толкало вверх.
Очень интересный метод десантирования…
На миг мне показалось, что я не успею сгруппироваться и приложусь головой о скалу.
Замечательное вышло бы завершение всей авантюры.
Но выбросившее нас наружу поле свою работу еще не закончило. Меня крутануло, затормозило и опустило на камень – аккуратно, лицом к пятерке чужаков.
Эффектно это выглядело, наверное…
Мы пересеклись на узкой горной тропе. С одной стороны – крутой склон, с другой – почти отвесная пропасть. Флаер перегораживал тропу за нашей спиной. Пятеро застывших чужаков были совсем рядом.
Нет, кожа у них оказалась не черная, а темно-синяя.
Блестящая, словно лакированная. Глаза – с кофейное блюдце, фасеточные, неподвижные, бросающие в оторопь. На конечностях, похоже, по лишнему суставу.
Да люди ли они вообще?
Я стоял ближе всех к чужакам. До шедшего впереди, с Зерном в руках – чуть больше метра. Огненный шарик полыхал, как сорванная с небосклона звезда. Холодный, ослепительный огонь…
– Отдай,– сказал я, протягивая руку. Конечно, глупо надеяться на компромисс. И все же я должен был это сказать.– Отдай.
