Во-первых – управление всей техникой, пусть и незнакомой, было реализовано по-земному – кнопки и сенсорные панели. Я обнаружил что-то, очень напоминающее музыкальный центр, и даже ухитрился его включить. Еще бы понять, куда и как вставляются угольно-черные диски с записями, тогда удалось бы послушать местную музыку.
Второй, и даже более радостной находкой, оказались книги. Настоящие, бумажные. Строгие обложки, внутри – чуть-чуть иллюстраций и текст. Читать было непривычно – я понимал письменность, и вязь букв, немного напоминающая арабскую, послушно складывалась в слова.
И все же это вызывало неприятное, почти физическое ощущение дискомфорта. Втиснутые в мозг знания бунтовали, они еще не прижились. Я видел затейливый черный узор, мысленно проговаривал чужие, слишком резкие звуки, а уже потом понимал смысл прочитанного. И все же оторваться от книг удалось с трудом. Окажись под темным стеклом книжного шкафа хоть одна энциклопедия – я бы тут и поселился. Но вся сотня, без малого, книг была беллетристикой.
Я старательно вчитывался в томик за томиком и откладывал их, все более недоумевая.
«Грай поднял напоенные страданием глаза на Лиру. Воскликнул:
– Наша любовь принесет лишь горе и разочарование!
– Нет! – ее грудь затрепетала от волнения.
– Любимая, мы должны смириться… Я ухожу. Твой отец прав – человек с моим прошлым не может любить такую, как ты.
Скупая мужская слеза скользнула по его щеке»…
Нет, нет, не может такого быть! Я хватал книгу за книгой, но истина оказалась жестокой.
«Она подняла хрустальный молоточек и ударила в серебряный гонг. Томный звук прокатился по залу аудиенций, и Гигар услышал его всеми порами своей исстрадавшейся души.
– Любимая! – закричал он, распахивая дверь черного дерева.
Залида возлежала на ложе, ее нежное тело маняще просвечивало сквозь паутинку балдахина, сотканного из драгоценного алмазного шелка.
Гигар с рычанием рванулся вперед, разорвал балдахин и упал на колени:
– О, Залида, я заслужил одно лобзание…
– Зачем ты порвал балдахин? – воскликнула Залида».
Не может быть!
Я в ужасе уставился на так порадовавший меня шкаф.
Женские романы!
Только на Земле эта кошмарная отрада старых дев и сентиментальных юниц оформлена по-другому. Не так строго и академично. На обложку надо поместить красавицу в легком декольте и вполоборота – чтобы каждая женщина угадывала в ней себя. А рядом чтобы был тянущийся в поцелуе красавец, нарисованный согласно обобщенным женским вкусам.
