На Томке было какое-то клеенчатое одеяние, ярко-красное и шуршащее. Присмотревшись, я узнала большой полиэтиленовый пакет, рекламирующий сигареты, с каковой целью изготовители сделали его копией сигаретной пачки — ярко-красной с золотыми львиными изображениями. Стилизованные львы стояли на задних лапах, и Томка, сражаясь с инерционным ремнем, попытался принять аналогичную позу. Алые крылья затейливо раскроенного полотнища громко шелестели.
— Ты катаешь пса в машине для моциона? — поинтересовалась я, почесав лохматую собачью башку.
— Или таким образом борешься со скукой и одиночеством, а Томка служит тебе эскортом?
— Я выполняю хозяйские обязанности, — ворчливо ответила Ирка. — Собаке пора было сделать прививку, и мы ездили в ветеринарную клинику. А плащик я соорудила на скорую руку из первого попавшегося кулька, потому что доктор запретил Томке мочить место укола.
— Кстати, о клиниках! — я вспомнила о своей цели. — Ты не знаешь, нет ли где-нибудь поблизости зуботехнической лаборатории?
— Тебе нужна вставная челюсть? — сострила подруга.
— Нет, мне нужен раствор, который используют для зубных слепков. Подвернулся удобный случай разжиться ключом от особняка твоих покойных соседей, и не хочу его упустить. — Я озадаченно посмотрела в окошко. — Слушай, а куда это мы едем?
— Куда заказывали: на Пушкина, там есть учебная зубопротезная лаборатория мединститута. Подойдет?
— Вполне! — Я откинулась на подушки и предоставила умнице Ирке самой разбираться с маршрутом.
Толстый Герман сидел в припаркованной у тротуара черной «десятке», ощущая себя очень неуютно.
Во-первых, в салоне отечественного авто ему было тесновато. Во-вторых, непрекращающийся дождь с боковым ветром не позволял опустить пониже стекло в окошке, так что Герман чувствовал приближение приступа клаустрофобии.
— Может, пробежимся? — сочувственно предложил водитель, кивая в сторону недалекого кафе. — Сядем за столик и поговорим спокойно.
За рулем «десятки» находился владелец автомобиля, тощий жилистый парень Виктор Душин.
Впрочем, по имени его Герман звал крайне редко, потому что с первого класса привык пользоваться кличкой Душка. В ответ Витя называл школьного приятеля не Германом, а Герасимом или Гераклом, так как при сокращении все эти имена образовывали единое Гера. Но такую вольность Душка позволял себе только тогда, когда оставался с Германом тет-а-тет, так как в настоящее время являлся подчиненным Геры-Герасима-Геракла и начальника своего нарочито уважал.
