Дима на балконе в подушке не нуждался, он удобно расположился на надувном матрасе, у нас с Коляном под головами была свернутая шуба, а Андрею и Гале я выдала пару больших мягких игрушек — корову и слона. Как они делили плюшевую живность, я не вникала.
— У вас там корова? — напряженно моргнув, спросил у меня капитан Потапов.
Я не успела ему ответить.
— Это кто тут корова?! — обиженно вскричала невидимая Галка.
Через секунду она прорвалась сквозь занавески и остановилась в коридоре, уперев руки в боки. Бока были мясистые, гладкие, и, откровенно говоря, некоторое сходство с упитанной буренкой Галя действительно имела, в чем все присутствующие немедленно убедились: торопясь выяснять отношения, Галка прибежала в неглиже, состоявшем из просторных хлопчатобумажных трусов фасона «Прощай, молодость!» и плотного сатинового бюстгальтера пятого размера.
Ничего не говоря, я выдвинула ящик комода, достала чистую простынку и протянула ее приятельнице.
— Я извиняюсь, — изменив тон, произнесла Галка.
Она с признательностью приняла простынку и в момент смастерила из нее подобие кавказской бурки.
Распахивающиеся полы Галка стыдливо придерживала руками.
— У вас на кухне живая корова? — терпеливо повторил вопрос капитан.
— Нет, там корова неживая, — так же терпеливо ответила я.
— А где живая? — спросила Галка, заинтересованно озираясь.
— Нигде, — оборвала ее я. — Во всяком случае, не у нас. У нас только мертвая.
— И слон тоже дохлый, — поспешил вмешаться Колян.
— Еще трупы? — с неподдельным интересом спросил от балконной двери кто-то из товарищей капитана.
— А что, собственно, случилось? — запоздало, хором поинтересовались Андрей и Галя.
— Диму убили!
— Надо же! — ахнули супруги.
Но настырный оперативник не дал им задать никаких вопросов, а вопросил сам:
— Так кто еще умер?
— Лена, Коля, ну почему вы не объясните товарищу Медведеву все по-человечески? — воззвала к нам с Коляном рассудительная Надя. — Слон и корова — это игрушечные звери.
— Я Потапов, — сказал капитан.
— Медвежья фамилия! — прыснула Галя, прозрачно намекая на известный рассказ Чехова.
Я строго посмотрела на нее и про себя несколько раз повторила: «Потапов, Потапов, Потапов!» Не дай бог, вслух назову капитана Пандой! Тоже ведь медведь, только бамбуковый.
— А что у вас в этой комнате? — Панда шагнул к двери в детскую.
— Стоп, туда нельзя! — Я решительно преградила ему дорогу, раскинув руки, как огородное пугало. — Там у нас Масяня!
— Он что, кусается? — съязвил Панда.
— Нет, он спит.
