— Думаете, почему японцы такие улыбчивые и приветливые? Они в сезон вишневого цветения до отвала наедаются сакуры в собственном соку и потом целый год ходят спокойные, как танки!
— Танки — это, кажется, такие японские стихи? — некстати вспомнил Моржик. — Что-то вроде: «Ползет улитка по склону горы. Вниз, вниз… Шмяк!»
— «Тихо, тихо ползи, улитка, по склону Фудзи. Вверх, до самых высот!» — поправил его начитанный Колян.
— Почти то же самое, — пожал плечами Моржик.
— Давайте продолжим разговор о поэзии в помещении? — зябко поежившись, предложила Ирка.
Мужики быстренько отволокли стремянку в сарай, и мы вошли в дом. Ирка предложила заварить чай, но я предпочла ретироваться в свою комнату, так как не хотела продолжать разговор о ночных прогулках со стремянкой и фонариком. Сославшись на то, что завтра мне рано вставать, я удалилась, и Колян последовал за мной. Мы улеглись в постель, но сон от меня бежал.
Мысли мои крутились вокруг убийства, совершенного кем-то на нашем балконе.
Я сердилась сама на себя: зачем я трачу время на выяснение обстоятельств гибели Аделаиды, когда мне нужно знать, кто убил ее сына? Ведь Аделаида сама по себе меня не интересовала, я надеялась от нее узнать что-нибудь о Диме, но по вполне понятным причинам никогда уже не узнаю. Значит, нужно попытаться зайти с другой стороны. Займусь-ка я, пожалуй, делом, унаследованным мной от Желтикова через «Планиду». Как его там? «Заказ Кочерыжкиной»! Может, Дима именно на этом фронте что-нибудь такое откопал, за что его убили.
— Ты еще долго будешь ворочаться? — спросил Колян, которого я в очередной раз задела локтем.
— Что-то мне опять не спится, — пожаловалась я.
— Ладно, погоди, я сейчас!
Любящий муж слез с кровати, сунул ноги в тапки и куда-то ушлепал. Его не было несколько минут, и за это время я успела задремать, но была безжалостно разбужена.
— На, пожуй! — сказал заботливый супруг, запихивая мне в рот пригоршню крупных белых чешуек, которые я поначалу приняла за клочки надушенной папиросной бумаги.
— Успокаивай свою нервную систему и давай будем спать!
Я безропотно пожевала горьковатые лепестки, оборванные Коляном с цветущей вишни, и незаметно сплюнула кашицу в ладонь.
Ну, и что хорошего в этой хваленой сакуре? На вкус — типичное «няо-сяо»!
Четверг
— Ты помнишь, что в субботу мы с Маськой идем в цирк? — спросила Ирка, поплотнее запахивая полу теплого халата.
Было раннее утро, восемь часов с минутами.
