— Не может быть, он очень добрый мальчик!
— Мася бьет лопаткой по луже! И брызги летят во все стороны! — ответила я, выпрыгивая из машины и стартуя в направлении лошадиной стоянки.
Погода была прекрасная, и с вечерней прогулки мы с малышом вернулись домой уже в девятом часу. Мася погулял бы еще, на улице было пока светло, но я должна приготовить ужин к возвращению Коляна из спортивного зала. По вторникам он с приятелями-коллегами сразу после работы ходит играть в волейбол, мотивируя это необходимостью бороться за стройность фигуры, которой явно не на пользу сидячая работа за компьютером.
Из спортзала муж приходит голодный, как тигр, и в один присест сметает такое количество еды, которого хватило бы на суточное пропитание населению небольшой вьетнамской деревушки. В этот момент необходимость борьбы за стройность фигуры отступает даже не на второй, а на третий план, потому что на втором оказывается потребность незамедлительно подкрепить подорванные силы здоровым сном.
В половине десятого Колян-большой и Колюшка-маленький завалились спать, оставив меня наедине с полной мойкой немытой посуды, скопившейся за целый день, начиная с завтрака.
Я задумчиво смотрела на гору грязных тарелок, размышляя, помыть ли их прямо сейчас или подождать до завтра? Решила, что ничего страшного не случится, если я отложу процесс до утра, а сейчас тоже улягусь в кроватку. А то, может статься, малыш, уснувший раньше обычного, проснется с опережением графика, часиков в шесть…
В этот момент зазвенел телефон. Опасаясь, что звонок разбудит ребенка, я в два прыжка переместилась из кухни в прихожую, к висящему на стене телефонному аппарату, и сорвала с рычага трубку.
— Да! — вполголоса рявкнула я.
— Ленка! — рыдая, воскликнула Ирка. — Ленка, я ее убила!
— Кого убила? — Я понизила голос до шепота.
— Фаню!
Я немного помолчала, лихорадочно соображая, кто такая Фаня? Среди моих знакомых, кажется, нет никого с таким именем…
— Кто эта Фаня? — спросила я.
— Фаня-то? Да змея! — сердито сказала Ирка, шумно шмыгая носом.
— То есть она такая нехорошая, что заслужила, чтобы ее убили? — уточнила я, все еще ничего не понимая. — А лично тебе она чем помешала?
В голове моей одна за другой, как вагоны скорого поезда, проносились разные мысли. Может, Фаней звали тут бабу, которая жила на Школьной, восемь? Хотя нет, та была Аделаида. Или Фаня — это ее прозвище?"
"— Ничего себе, чем она мне помешала! — вскричала Ирка, явно недовольная тем, что не находит у меня сочувствия.
