У нас много лет жил домашний любимец, кот Тоха, которому его чистопородная шиншиллистая персидскость нисколько не мешала при случае замечательно ловить мышей, крысят и тараканов. Делал он это из чисто бескорыстного интереса, потому как добычу не ел и даже не надкусывал, а в целости и сохранности складывал в тапки хозяина дома. Эта добровольная вассальная зависимость Коляну льстила, но ощущать под ногой хрустящий хитин тараканьего панциря или мокрую мягкую мышь было, я думаю, очень неприятно. Со временем у Коляна выработалась привычка предварять процесс обувания тщательной проверкой туфель и кроссовок на предмет посторонних вложений, и прошла эта фобия совсем недавно, примерно через год после смерти состарившегося кота.
И вот, пожалуйста!
— Это просто машинка, — успокаивающе сказала я, увидев, что именно вывалилось на пол из мужней туфли.
Колян стоял, замахнувшись снятым башмаком, словно бейсбольной битой. Наверное, приготовился с размаху шарахнуть обувкой по предполагаемому таракану.
— Масын! — торжествующе вскричал малыш, утаскивая красную «Альфу Ромео» на парковку в детскую.
— Спокойствие, только спокойствие! — сам себе сказал Колян, слегка подрагивающими руками натягивая на ногу туфлю.
— Пустяки, дело-то житейское! — подхватила цитату я.
Колян посмотрел на меня мрачным взором, чмокнул надутыми губами воздух и удалился. Еще получасом позже, сдав вахту няне, убежала на работу и я сама.
— Привет! Сегодня я твой! — радостно объявил мне Вадик, дожидавшийся моего появления уже во дворе, у служебной машины.
— За что мне такое счастье? — спросила я, принимая из рук оператора листочек «путевки» с редакционным заданием.
— Ты имеешь в виду дежурную съемку или работу со мной? — уточнил Вадик.
— Задание мне нравится, «Смотр качества хлебобулочной продукции» — это звучит неплохо, — заметила я, усаживаясь в машину. — А что касается тебя, так ты, Вадька, очевидно, выдан мне в нагрузку? Чтобы мне жизнь малиной не казалась? Полагаю, Наташа после вчерашнего отказалась с тобой работать?
— Неблагодарная! — Вадик надулся и в сердцах громко хлопнул дверцей.
— Сколько я для нее всего снимал, хорошего и разного! А теперь мне говорят: «Еще раз облажаешься, к камере не приближайся!»"
"— Еще раз стукнешь дверцей, пойдешь пешком! — предупредил водитель.
— Еще раз сегодня услышу от кого-нибудь «еще раз», совершу что-нибудь ужасное! — заявил Вадик.
— Только не сейчас, — попросила я. — Ужасов мне нынче и без тебя хватает.
