Дождавшись, пока все отзвенит, отгремит и затихнет, я осторожно протиснулась мимо Ирки в дверной проем, вопросительно кашлянула и спросила, повысив голос, чтобы перекричать гулкое астматическое эхо:
— Простите, можно войти?
— Глухие они, что ли? — сердито проворчала Ирка, бесцеремонно отпихивая меня с дороги.
Она протопала по длинному коридору, нашла приоткрытую дверь и сунула в нее голову. Томка, увязавшийся следом, толкнул Ирку под колени, и они вломились в кабинет, как захватчики, получившие замок на разграбление.
Сквозняком в коридор выдуло какой-то мелкий мусор. Я смела с плеча непонятное крошево и тоже вошла, встав по левую руку от подруги. По правую нервно приплясывал Том.
Четверо молодых людей в несвежих белых халатах, подняв головы от рабочих столов, смотрели на нас с искренним и доброжелательным интересом. Я успела заметить разбросанные там и сям гипсовые челюсти белого и голубого цвета и преисполнилась надежды разжиться нужным материалом.
— Здравствуйте! Извините нас за вторжение, — сказала я, улыбнувшись так, что мои челюсти можно было разглядеть столь же хорошо, как гипсовые.
— Нельзя ли у вас тут приобрести немного смеси для слепков?
— Замазки для зубов, — видя, что парни не реагируют на мою речь, Ирка предложила синоним.
— Гипсоцемента, или как он там у вас называется, — уточнила я.
— Вот такой синюшной глины, — Ирка показала пальцем.
Лицо ближайшего к нам юноши, симпатичного синеглазого брюнета, прояснилось.
Он поднял стоящую перед ним пластмассовую плошечку с синей гадостью и вопросительно посемафорил бровями.
— Вот-вот, отковырните нам куда-нибудь половину этой порции! — обрадованно попросила Ирка.
Лица отроков вновь затуманились непониманием.
В моей голове шевельнулась догадка.
— Погоди-ка, — сказала я Ирке, выбегая в коридор.
На стенде, мимо которого мы проскочили, не задержавшись, были развешаны всяческие бумажки, одна из которых привлекла мое внимание. «На зуботехническом отделении стоматологического факультета мединститута обучаются инвалиды по слуху», — прочитала я.
Так, мне все ясно!
Деловитой рысцой я вернулась в кабинет и ободряюще улыбнулась инвалидам в белых халатах.
— Я спрашиваю, кто у них старший, а они молчат! — пожаловалась мне раскрасневшаяся Ирка.
— Они немые, — сказала я.
— Так пусть пальцем покажут!
— Они глухонемые, — уточнила я. — Они не слышат твоих вопросов и не могут на них ответить.
