Обхватив мою голову руками, Андрей снова целует. Его язык проникает глубоко внутрь, изучает небо. Щетина царапает кожу, жжет.
Толчок, еще один и еще...
Андрей, намотав мои волосы на кулак, тянет назад. Впивается в шею с довольным рычанием.
— Вот так, девочка, — хрипит прямо на ухо. — Моя девочка. Только моя.
И снова толчок. Снова аккуратный, сдержанный.
Андрей гладит мои бедра, сжимает, впивается пальцами в кожу. Облизываю пересохшие губы, тянусь к нему, но он отстраняется. Просто смотрит. Просто смотрит, а мне кажется, что его руки шарят по моему телу.
Касаются, обжигают.
Пальцами дотрагивается до венки на шее, плавно опускается ниже. До локтя, до руки. Сплетает наши пальцы и снова наклоняется.
— Я люблю тебя, Ник. Безумно люблю. Не отпущу. Поженимся — и все. Ты полностью моя.
— Ты... Ты сначала предложение... — говорить получается с трудом, потому что я чувствую: осталось чуть-чуть — и я разорвусь на тысячи осколков. — Ты сначала предложение сделай, а я подумаю... Подумаю, стоил ли принимать его.
..
Андрей хрипло смеется. Утыкается носом в шею, дышит часто, втягивает воздух через нос.
— Будет тебе предложение, — говорит он еле слышно. — Обязательно будет.
Он, пульсируя, выплескивает в меня сперму. Живот сводит сладкими судорогами. В голове туман.
Андрей падает рядом. Укутывает меня одеялом, обнимает сзади. Шепчет обещания, я же не различаю, не понимаю, что он говорит. Проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь от голоса безумно любимого мужчины. Все еще темно, значит, он опять не спал.
Работал.
— Завтра я покажу ему жизнь. Покажу, как наказывают, когда на женщину руку поднимают. На мою женщину!
Пытаюсь сообразить... И на ум ничего не приходит, кроме...
Боже... Неужели отчим?!
— Влад, он будет гнить за решеткой. Даже если Вероника будет против, он все равно будет там гнить. А такая мать, как ее, Нике даром не нужна. Не подпущу к своей. И точка.
Меня буквально трясет. Мама безумно любит своего мужа, каким бы он кретином ни был. Доверяет ему намного больше, чем родной дочери.
Но я наплевала на все. Пусть бог наказывает виноватых. Я же, черт подери, не хочу матери зла!
— Я заеду через пару часов. Еще та сучка говорить начала. Амиль разбирается. Не хочу пахнуть ее духами. Не хватало еще, чтобы Ника черт знает что напридумала. Она беременна. Нельзя волноваться, а сестра сказала, женщины в такой период на все остро реагируют. Давай, отключаюсь. Успеешь поздравить.
А следом тихий смех и тяжелые шаги.
