— не успеваю договорить, как он затыкает мой рот напористым, жадным и голодным поцелуем.
Я упираюсь спиной в стену, задыхаюсь. Пытаюсь хоть как-то оттолкнуть, но он сжимает обе мои кисти одной рукой. Второй зарывается в мои волосы, резко сжимает и тянет назад.
— Что я? Разве не хочешь? — хриплый шепот в губы. — Разве не хочешь, чтобы я тебя снова трахнул, а, Ник?
И снова впивается в мои губы, целует яростно и будто отчаянно. Тяжело дыша, отстраняется, и мне снова становится холодно. Складывается такое впечатление, что со всех сторон дует ветер.
— Отвечай! — приближается вплотную, вгрызается в шею, прикусывает бешено бьющуюся венку.
— Боже, — постанываю, обхватывая его шею руками.
Черт раздери, я не могу больше так. Тянет к этому мужчине безумно, словно магнитом. Его руки вытворяют с моим телом невероятное. Я задыхаюсь, захлебываюсь в эмоциях.
Я чувствую мужскую эрекцию, которая упирается мне в живот. Огромная, твердая и, конечно же, горячая. Так и хочется дотронуться, но я сдерживаю себя.
Андрей поглаживает мои бедра, сжимает грудь, пытается вдавить меня в стену сильнее. Издает звериный рык, прикусывает набухшие от возбуждения соски, на что я издаю приглушённый стон.
Зажмуриваюсь, ничего не вижу. Но я чувствую, как он хочет меня — безумно, яростно, одержимо. Будто я воздух, которым он дышит. Будто глоток воды, в котором он очень и очень нуждается. И это, дьявол побери, так приятно!
Низ живота горит, хочется его так, как никогда ни одного мужчину. Хочется, чтобы он заполнил меня собой до самого края, самого предела.
— Прекрати, — пытаюсь хоть как-то заставить его отстраниться, но он, усмехнувшись, дотрагивается до сокровенного места, и моя влажность выдает меня с головой.
Черт, тело отзывается как ненормальное на его прикосновение. Каждая частичка меня горит огнем, требует вторжения.
Я слышу, как он расстёгивает пряжку ремня, как опускается ширинка. Всё это где-то далеко в сознании. Чувствую, как его член упирается прямо туда и рывком входит в меня.
Из горла вырывается глухой стон. Я впиваюсь ногтями в плечи Андрея через слой ткани, царапаю.
Толчок. Второй. Третий.
Как безумный, вторгается в меня до упора. До самого горлышка. Затыкает мне рот, когда я начинаю кричать. Нет, не от боли, а от настоящего кайфа! Грубо и резко вжимается до самого основания.
— Вот так, Ника. Будешь умненькой, ты поняла меня? — рычит, зарываясь пальцами в волосы и слегка массирует голову. — Будешь послушной.
