Тянет назад и прижимается губами к горлу, к судорожно бьющейся венке. Целует, проводит языком, а потом кусает, оставляя след зубов.
— Ты чертов мерзавец! — шиплю, цепляясь за его плечи. Плавно опускаясь вниз, расстегиваю пуговицы его рубашки дрожащими пальцами. — Знаешь, что я пережила за все это время, пока ты... Пока ты не звонил мне?! Хотя бы голос услышала! Только не говори, что и этого сделать не мог, Зверь!
Специально называю его так, напоминая, что он не маленькая шишка в бизнесе.
— Зачем? — дышит часто и глубоко.
Оставляет меня абсолютно голой. Я сижу на столе, а он рассматривает меня так, будто впервые видит. От синих глаз не осталось и следа — они стали темными. Блестят, сверкают. — Чтобы ты каждый день просила встретиться со мной? Чтобы приходила ко мне в тюрьму, а посторонние мужики пялились на тебя и воображали у себя в голове черт знает что? Нет, спасибо. Я не мог этого допустить. И страдать ты больше не будешь.
Раздвинув мои ноги коленом, проводит пальцем по влажным складкам. Издав довольное рычание, входит в меня им, от чего я вскрикиваю от неожиданности.
— На тебе слишком много одежды!
— Так снимай! — приказывает.
— Я тебя ненавижу, Свободин! — расстегнув пряжку ремня, тяну замок вниз. Выпускаю огромный и уже твердый член на волю. Касаюсь головки, а потом веду вверх-вниз, всматриваясь в полузакатившиеся от удовольствия глаза Андрея. — Я. Тебя. Ненавижу!
— Поэтому пришла? — ответ прилетает моментально. Хриплый голос вибрацией проходит по грудной клетке. — Поэтому пришла, Вероника?
— Сукин сын! Я твою жизнь в ад превращу за ложь! За то, что скрыл от меня.
..
— Заткнись уже, — перебивает, сжимая мои ягодицы. Садится в кресло, а меня усаживает сверху. — Будь хорошей девочкой, Ник. Я голодный... Сегодня весь день будем тут...
— Я дома хочу... — шепчу ему прямо в губы, прикусывая нижнюю. — У нас дома.
— Обязательно. А сейчас...
Андрей оказывается во мне так резко, что я еле сдерживаюсь, чтобы не крикнуть. Он впивается в мой рот, терзает. Проникает языком глубоко, от чего дышать становится невозможно.
Толчок, еще... И еще...
— Превращай мою жизнь во что хочешь, Ника, — облизнув мою нижнюю губу языком, слегка отстраняется и заглядывает в глаза. — Превращай во что хочешь, но будь в моей жизни. Никогда не оставляй. Лучше уж сдохнуть, чем без тебя...
— Без меня? — вопросительно приподняв брови, усмехаюсь. — Нет, дорогой. Без меня ты теперь не останешься. Ты должен расплатиться. Как окажемся дома, мы серьезно поговорим с тобой.
