Ее ванильно-цветочный запах ударяет в нос, сиськи упираются в грудь, а за воротник футболки начинают течь слезы.
— Я первый раз одна в этот день, — всхлипывает Котенок. — Первый раз без мамы и Кэрри… так по ним скучаю…
Я застываю как истукан, не в силах пошевелиться.
— А отец? — спрашиваю зачем-то.
Лучше бы не спрашивал.
— Папа давно умер.
Осторожно обнимаю ее за талию и слушаю, как она всхлипывает. Ну я же не последняя скотина.
— Хватит хныкать, Котенок. — говорю, когда футболка на спине становится критически мокрой.
— Когда в шестьдесят сиськи и задница обвиснут — будешь рыдать. А сейчас-то чего тебе плакать.
Отстраняюсь и заглядываю в зареванные глаза:
— Природу свою понаряднее пакуй и через полчаса встречаемся в фойе.
Котенок непонимающе хмурит лоб и вытирает рукавом подтеки из носа:
— Зачем?
Ни на секунду не пытается облегчить мне участь чмошника-Ромео.
— Там в цветах мята что-ли была, Котенок? Чего так соображаешь туго? Праздновать двадцатидвухлетие идем. С устрицами и шампанским.
14
Аврора
Мое состояние меня очень сильно беспокоит.
После того как Хейден на один день из ворчливого деспота вдруг превратился в очаровательную обаяшку, я вдруг овладела суперспособностью замечать то, чего раньше не видела. Например, какие у него густые загнутые ресницы, длинные пальцы и что нос, кажется, был сломан. Последнее, как не странно, делает его еще более привлекательным в моих глазах. И еще у Хейдена Гаррисона очень сексуальное тело. Когда после гонки он расстегивает свой комбинезон, демонстрируя свой мокрый от пота торс а-ля Макконахи в лучшие годы, у меня возникает нездоровое желание стать полотенцем, которым он его вытирает.
В общем, дерьмо какое-то со мной творится, и необходимо срочно это прекращать.
А еще он подарил мне такого миленького голубоглазого котеночка на цепочке, который теперь висит у меня на шее и напоминает о том, что звезда не такой уж говнюк и бука. Потому что не мог говнюк и бука выбрать такую прелесть.
— Спасибо за подарок, Хейден. — поглаживаю пальцем гладкий кошачий хвостик.
— мне очень приятно, но, правда, не стоило. Вы, наверное, долларов сто на него потратили.
Несколько секунд звезда непонимающе хлопает ресницами, после чего издает протяжный вздох и бормочет:
— Могу себе это позволить.
— Мне очень нравится, — искренне улыбаюсь ему. — Я не слишком люблю украшения, но ваш подарок буду носить.
Оуу, звезда что, тоже улыбается? Под отросшей щетиной и не разберешь. Нет, он точно улыбается, но старательно это маскирует.