Если честно, мне не хотелось, чтобы она нас сопровождала, в этом случае я не смог бы напрямую обращаться к «братству», которое для Василисы все еще оставалось тайным, народ на нижних уровнях тоже стал бы излишне напрягаться. Василису не очень-то любили, уважали, это да, но ее опасались и рассчитывать на откровения в ее присутствии не приходилось.
— Мне надо сменить обстановку. — Серьезно посмотрела на меня девушка. — Дим! Точно так же, как и тебе. Я обещаю не мешать, честно-честно. — Она сделал круглые глаза и надула губки, показывая, насколько честно она говорит, ну вот и как можно ей отказать, такой милой и красивой, особенно когда ее упругая грудь упирается мне в предплечье…
Я закатил глаза, и пытаясь отвлечься, включил фильм, сегодня наш выбор пал на детскую сказку.
Старый, еще советский фильм про мальчика Митю, приехавшего в гости к бабушке, оказавшейся Бабой Ягой, показался мне достаточно ироничным выбором. И я даже в голос рассмеялся, когда неподражаемая актриса Татьяна Пельтцер, игравшая ту самую Ягу, выдала фразу, «Про тайну у нас все знают».
Василиса удивленно посмотрела на меня, но не поняв причины моего веселья вернулась к просмотру фильма. Сказка и вправду была шикарна, остроумные шутки, отличный сюжет, образ проржавевшего Кощея и хитрого писаря Чумички покоряли. Мы досмотрели его до конца и только после этого уснули, крепко сжимая друг друга в объятиях.
Проснулся я ночью, обнаружив, что Василиса уже ушла, оставив на подушке только аромат своих духов.
Обняв подушку, и уткнувшись в нее лицом, я глубоко вдохнул ее запах и снова уснул, чтобы проснуться уже только утром.
И как я буду разбираться со всеми этими моими женщинами, когда придёт время «Х»? Марья, Яра, Василиса? В моей жизни должна будет остаться только одна, но ведь каждая из них мне по-своему дорога, близка и даже любима… А может и разбираться не придётся, впрочем, нет, эти упаднические мысли надо от себя гнать. Справлюсь я со всем, не знаю еще как, но достану Бельского, хоть с того света.
Глава 7
— Любимый! Жрать! — Разбудил меня крик из кухни.
Я открыл глаза и томно потянулся, на улице уже начало светать, а по моей квартире разносились ароматы блинов, не этих модных панкейков, которыми потчуют в московских кофейнях, а наших обычных блинов, тонких, золотистых, жирных на ощупь и безумно вкусных. Тем более, что, судя по голосу, который меня звал на завтрак, пекла их настоящая Искусница.
