Кикимора заткнула горловину пузырька пальцем, затем склонилась ко мне с соблазнительной усмешкой и тонким пальчиком провела сначала у тебя за ушком, потом между грудей, и ее палец опускался все ниже… ниже…
Я не удержался и взревев кинулся к девушке, сдержали меня лишь наручники, которыми я был прикован к батарее, но мое движение напугало ее, она отпрянула, попятилась и упала на задницу попутно опрокинув на себя пузырек.
Не знаю уж сколько там капель из него вытекло на ее руки и одежду, но я взревел словно возбужденный бык, и роняя с губ кровавую пену начал рваться в наручниках.
Тяжелая, советская чугунная батарея, не выдержала напора и оторвалась от стены, я снова взревел и в этот момент дверь открылась. На пороге появился один из братьев медведей. Он жадно втянул воздух ноздрями и спустя мгновение, на его месте уже стоял на задних лапах огромный, с трудом помещавшийся в дверной проем зверь.
Кикимора несколько секунд сидела, глядя на медведя, а потом увидела нечто, что заставило ее испуганно взвизгнуть и начать пятиться ко мне.
Все дело было в том, что на мишку феромоны тоже подействовали, и он выказывал все признаки того, что готов к акту чистой любви, не омраченной ничем.
Я тоже заревел, и кикимора взвизгнула повторно, сейчас она оказалась меж двух огней, с одной стороны я, тянущий за собой батарею, с кровоточащими лохмотьями кожи на запястьях, разодранных наручниками, с другой возбужденный медведь. Добил ее рев еще двух медвежьих глоток, видимо аромат феромонов дошел до соседней комнаты, где обретались и оставшиеся двое братьев.
Ирина подскочила к старому шкафу, стоявшему возле стены, и опрокинула его, за шкафом обнаружился еще один дверной проем, по всей видимости тайный лаз, на случай прихода врагов. Кикимора юркнула в него рыбкой и исчезла в темноте, за ней приняв человеческое обличье, друг за другом ринулись три брата медведя, видимо до них дошло, что в своей звериной форме они просто не пролезут в узкий дверной проем. Я тоже попытался было последовать за ними, я очень хотел туда, к ней в темноту, чтобы снова оказаться рядом, прижать к себе ее горячее тело, срывая одежды, боже, что за женщина эта Кикимора, я таких до этого не встречал никогда и никогда не встречу, потому что она особенная.
Батарея, к которой я был прикован и которую я сорвал со стены стесняла мои движения, а вмурованные в стену трубы, отказывались отпускать меня изгибаясь от моих усилий и позволяя чуть свободнее перемещаться по комнате, но все же крепко сдерживая мой натиск.
