— Так ты пришла, чтобы предупредить об опасности? — Эрик не кричал, но его голос звучал куда громче и отчётливей. — Очень мило, Грехта. И очень… умно.
— Перестань! — тут же вскинулась Грехта. — Прекрати немедленно! Слава сильнейшего мага королевства затмила твой разум! Ты слеп!
— Да неужели?
— Эрик… Эрик, не ёрничай. Ты, конечно, сильней, но ты — универсал! А я — менталист! И я голову на плаху положить готова! — Невидимая истеричка выдержала паузу и сорвалась на ультразвук: — У неё нет иммунитета! У неё ментальный блок!
За этим ором я едва расслышала слова Вереза:
«Всё.
Можем уходить.»
«Погоди…» — мысленно пробормотала я.
От откровений Грехты спина вспотела и пальцы задрожали, но уйти недослушав — выше моих сил.
— Эрик, у неё блок! — продолжала верещать Грехта. — Очень сложный, с великолепной маскировкой!
— Не кричи, — рыкнул принц.
Мир погрузился в молчание. Сердце подскочило к горлу, я схватилась за ручку двери и перестала дышать.
— У неё блок, — в третий раз повторила Грехта.
Всё ещё громко, но уже спокойно. — Сложнейший. Такие даже при углублённом курсе не дают. Но я видела, мельком… Мастер Хрингар показывал, в одном из древних трактатов.
— Из запретной библиотеки? — насмешливо уточнил Эрик.
Собеседница не смутилась, ответила так, будто кронпринц был серьёзнее священника в страстную пятницу:
— Да.
— Ну и откуда у лишенки такой блок?"
"— Не знаю. Не знаю! — она, почему-то, снова закричала. — Но блок есть! Я его видела! В самом начале! Когда она только вышла из этой проклятой гардеробной!
— Это… моя гардеробная, — рыкнул принц.
Чёрт, что происходит?
— Эрик, я поняла! Она не лишенка! Она и тут притворяется!
— Да что ты! — принц откровенно насмехался.
— Эрик, она завладела твоим разумом. Это наваждение, разве не видишь?
— Я вижу ревность, — бросил красноволосый. Так холодно, будто не с любовницей разговаривает, а с врагом. А слова… слова — обвинение в государственной измене, не меньше. — Ты ревнуешь.
— Она тебя приворожила! — этот вопль получился до того громким, что я не выдержала и заткнула уши.
И тут же услышала крайне нервное:
«Настя, в постель! Бегом!»
Дальше сработали рефлексы: рука сама потянула дверь, на последнем сантиметре придержала, чтобы избежать грохота, а я сорвалась на бег. Почему-то теперь видела обстановку куда лучше, ни разу не споткнулась и не притормозила. Вихрем взлетела на кровать, нырнула под одеяло, перевернулась на живот и замерла.
