Я же всем своим видом выражала готовность выслушать и дать адекватный ответ, но он молчал.
— Боюсь, ты не поймёшь, — наконец, произнёс красноволосый. И ухмыльнулся как-то… по-особому.
— С чего такие выводы? Эрик, я повидала достаточно. Я многое могу понять. И мои возможности несоизмеримы с возможностями обычного колдуна. Я даже оружие достать могу, вопрос лишь в цене.
Красноволосый глядел так, будто я неразумное дитя. Явно умилялся.
Я расшифровала его посыл, тоже улыбнулась:
— Думаете, вру? Эрик, я честна, как полиграф.
Другое дело, что поставлять оружие я не хочу. Это неправильно, неэтично. Но если от этого зависит моя свобода…
Главное сторговаться! А после что-нибудь да придумаю.
— Я видел оружие твоего мира, Настя. Магия гораздо эффективней.
— Неужели?
Эрик в который раз усмехнулся, пояснил:
— Настя, мы неплохо знакомы с благами твоей цивилизации. Нам они ни к чему.
Я бы поспорила. В конце концов, когда они в последний раз колдуна-то видели? Если лет десять назад, то, считай, ни одного нашего «блага» не знают.
Разве что упомянутое оружие — оно, кажется, не сильно изменилось. Но спорить бессмысленно, моя задача выбраться из цепких лап красноволосого и его подельников, а не втюхать партию китайского барахла.
— Что тогда? — спросила по-деловому, с толикой наезда. — Для чего меня удерживать?
Не знаю, собирался ли он снизойти до ответа, но всё равно не успел. На другом конце парковой дорожки появилось трио в пышных платьях, и приятный, молодой голос окликнул:
— Эрик!
Принц слегка поморщился.
А я вдруг поняла, Эрик — непробиваемый. Он показывает лишь ту реакцию, которую хочет показать. И делает это, вероятно, для того, чтобы хоть чуточку отличаться от мраморной статуи.
— Эрик! — повторила дама.
— Пойдём, — равнодушно сказал принц. — С тобой хочет познакомиться моя матушка.
Надо было промолчать, но все эти недомолвки, непонимания порядком надоели. Я решила, что пора начать налаживать контакт с местным населением.
Сказала, подражая светскому тону Эрика:
— Ваше высочество, а почему вы морщились? — И, растерявшись от его молчания, добавила первое, что пришло на ум: — Неприятно, что ваша матушка нарушила наше уединение?
О боже! Что я несу!
Он глянул с такой иронией… точь-в-точь Ахмед, когда я заявила, что наценка, которую делаем на товар, поставляемый в элитные супер-маркеты, в высшей степени неэтична.
