Собственно, что-то такое я однажды уже слышала, когда Гасан общался с одним очень нерасторопным кладовщиком и понятия не имел, что я стою за нагруженным коробками палетом. А вообще у них ругаться при девушках не очень-то принято…
И вот эта тирада, из которой я вынесла главное — парень жив! — стала поводом заорать опять:
— Гасан! Иди сюда!
Напарник и любимый племянник тёти Сабиры, появился через минуту, наверное. Он, равно как и Ахмед, ничуть не удивился тому, что я вишу в воздухе, и тоже попытался поставить на землю.
Вернее, теперь они вместе пытались, в четыре руки.
И, как и прежде, безуспешно.
— Не поможет, — прозвучало сзади. Кардер.
— Даже не пытайтесь, — вторил голосу главы тайной канцелярии принц.
По идее, мне следовало снова испугаться, ведь драка переместилась в Фаргос, а тут у Эрика и Кардера преимущество — магия. Но я так устала бояться… Да и вообще…
— Да прекратите вы! — крикнула я.
А когда Ахмед дёрнулся, явно реагируя на агрессию одного из тех, кто стоял за моей спиной, не выдержала и завизжала.
Глава 31
Переступая порог святилища, я поняла главное — прежде, до этого момента, я ничегошеньки не знала о страхах.
Ну подумаешь плен! Что в нём особенного? А что страшного в краже самого раритетного раритета из самого охраняемого сейфа в королевстве?
А похищение и клетка со стальными прутьями? Боже, ведь такая мелочь, если вдуматься.
Угрозы убийства? Попытка отравления? Нападение дюжины сильнейших магов? Тоже мелочи, если знать, с чем сравнивать.
А я знала.
То есть теперь знала. И боялась… на полную катушку.
Я шла и понимала — у меня жутко дрожат колени. И руки. И губы. Чёрт, да я вся дрожу! Хуже того — я на грани обморока, и если бы не лошадиная доза успокаивающей настойки, которую влила в меня её величество Эдиза, моё сердце давно бы разорвалось — уж слишком сильно оно стучало.
И, видимо, эта же настойка напрочь убила инстинкты…
Или дело не в успокоительном? Или инстинкты умерли сами собой? Пасанули, потому что дёргаться всё равно бесполезно?
Впрочем, причины не важны.
Важно то, что единственной здравой реакции на опасность, которая и вызывает страх — желания сбежать — у меня не было.
Чувства обречённости я в себе тоже не находила. И жертвой, которая добровольно идёт на заклание, я себя не чувствовала.
Вообще происходящее было безумно нелогично, потому что, несмотря на этот бешеный страх и дрожь, я умудрялась не только идти, но и улыбаться. Причём искренне! И чувствовать себя счастливой.
