Она ни секунды не боялась, что в доме что-то случилось. Все у них там в порядке, просто разбаловался персонал. В служебной кухне небось собрались, гоняют чаи, сплетничают и ничего кругом не замечают.
И тут вдруг домофон ожил.
– Елена Анатольевна, – услышала она виноватый голос старшего охранника Володина. – С воротами все в порядке…
– Так открывай их тогда, черт тебя подери! – вспылила она.
– Не могу, – вздохнул охранник. И торопливо закончил: – Макар Миронович приказал вас домой не пускать.
– Не пускать? Меня? Что за чушь?! – опешила Кривцова.
– Простите, Елена Анатольевна, – пробормотал Володин. – Я ничего не знаю… Но Макар Миронович мне сказал совершенно определенно: с сегодняшнего дня вы сюда войти не можете. Ваш пульт и ключи перепрограммировали еще утром. Мне очень жаль, правда…
Вот это финт!
Елена стояла, словно оплеванная. Интересно, охранник, видя сейчас ее лицо на мониторе, жалеет хозяйку или, наоборот, злорадствует?
Ей очень бы хотелось выглядеть сейчас непробиваемой, надменной, гордой.
Но Елене Кривцовой это не удалось. Она выдохнула:
– Но почему? Что случилось?..
– Я не знаю, – поспешно откликнулся Володин. И неуверенно предложил: – Может быть, вам Макару Мироновичу позвонить?..
«Чтобы меня унизил еще и он? Да при тебе? Нет уж, спасибо».
И Елена, как могла твердо, произнесла:
– Спасибо, что подсказал. Я позвоню. Но только не Макару.
Вернулась в машину и, вся кипя от гнева, набрала на сотовом «02».
Откликнулись мгновенно:
– Милиция.
Что у вас случилось?
Голос в трубке звучал скорее даже участливо, однако Кривцова растерялась.
А что у нее, собственно, случилось?
Муж, с которым вместе полжизни прожили, не пускает ее в собственный дом?
Лена осторожно нажала кнопку «отбой».
Глупо. И бесполезно.
Штурмовать ее собственный дом милиция все равно не приедет.
* * *Денек сегодня выдался высший класс. Воздух свежий, небо – высокое, бронзово-желтые листья водят в слабом ветерке причудливый осенний хоровод. И солнце шпарит почти по-летнему.
Лиза даже изъяла из необъятных маминых запасов косметики масло для загара, намазала мордочку.
– Хочешь самой красивой стать? – улыбнулась питомице Мария.
Но девочка только буркнула:
– Я и так красивая. Не лезь.
Лиза, видела няня, нервничает и злится. Но, кажется, вовсе не на нее – тут другое. Девочка, похоже, что-то опять предчувствует. Улавливает из каких-то неведомых всем остальным сфер.
Маша спокойно произнесла:
– Не ворчи.
