Пряное, хмельное вино мгновенно ударило в голову, и она с вызовом добавила:
– Можно подумать, ваши девочки намного меня старше!
– Не старше, – улыбнулся Кривцов. – Но вы зря спорите. Я прекрасно понимаю, что вы – в отличие от них – никогда не станете растрачивать свою жизнь на то, чтобы захомутать олигарха.
«Ты-то мне точно не нужен!» – промелькнуло у Маши.
Может, сама идея выйти замуж за миллионера, пусть и за старика, неплоха. Но только не за Кривцова. Он кажется нормальным мужиком – когда говорит тебе комплименты в дорогом ресторане.
Но перед глазами до сих пор стоит потерянное лицо его жены. Елены Анатольевны. Когда та переминалась с ноги на ногу перед захлопнутыми воротами собственного дома и что-то горячо говорила в домофон…
Хотя надо признать: коли Макар Миронович берет на себя труд кого-то очаровать, получается это у него безупречно.
…Весь остаток ужина они проболтали о пустяках – о погоде, очередном финансовом кризисе, что будет с долларом. Много говорили про Лизу, и в вопросах, что задавал Кривцов, чувствовался искренний интерес.
И подлинная, такую не сыграешь, любовь к дочери.
Вот и разбери: кому сочувствовать? Отцу? Или матери?
Да, ту изгнали из дома. Но отреагировала на это Кривцова по меньшей мере странно. Даже не попыталась обойти Макаровы заслоны, все-таки увидеться с дочерью, просто поцеловать ее, прижать к груди… И за это няня ее осуждала.
Или, скорее, сочувствовать просто некому? И в этой войне нет ни правых, ни виноватых? Одну девчушку и жаль. Она тут просто разменная монета…
«Ох, – промелькнуло в голове у Марии, – схватить бы Лизу в охапку да уехать с ней.
Увезти ее подальше от всех этих взрослых разборок. Куда-нибудь в глушь… И прекрасно мы обойдемся и без комнаты, заваленной игрушками, и без горничных, и без личного шофера…»
Девушка мечтательно улыбнулась.
– О чем вы подумали? – мгновенно отреагировал Кривцов.
Она ответила почти что правду:
– Да просто о Лизе вспомнила. Она сказала, что спать не ляжет, пока я не вернусь…
Макар Миронович взглянул на часы:
– Что ж.
Уже десять. Лизе действительно давно пора спать.
Он поднялся. Галантно склонился к Машиной руке. Поцеловал ее. Произнес:
– Доброй ночи, Мария Николаевна. Ужин с вами доставил мне несказанное удовольствие. Володин вас отвезет.
Провожать ее не пошел. А Маша, выходя из зала, украдкой обернулась и увидела: Кривцов вновь опустился на свой стул и с хмурым лицом набирает на мобильнике чей-то номер.
* * *Большой дом – большая деревня.
