Он служил «контрольным экземпляром», поскольку в отличие от Дмитрия не был затронут ни духом, ни стригоями Я почти ничем не могла помочь Адриану в его сложных взаимоотношениях с исследовательской группой — и парень это прекрасно знал. Ему просто нравилось разыгрывать передо мной спектакль и выпускать пар. Припомнив, что в мире алхимиков считалось существенным и что — нет, я едва не стерла письмо, но…
Одна деталь меня остановила. Адриан поставил в конце письма отсылку к «Отверженным» Гюго.
Книга о французской революции была толстенной и походила на увесистый кирпич. Я читала роман и на французском, и на английском. Я вспомнила, как однажды Адриану надоело изучать особо длинное меню. Трудно даже вообразить, чтобы он читал Гюго в переводе или на языке оригинала. Откуда же взялось упоминание? «Сидни, это не имеет значения, — строго произнес мой внутренний алхимик. — Сотри письмо как ненужное. Познания Адриана в литературе (или отсутствие таковых) тебя не касаются».
Но у меня рука просто не поднялась. Мне просто необходимо знать! Деталь — как раз из тех, что способны довести меня до помешательства. Я быстро настучала ответное письмо."
"«Откуда ты знаешь про 24601? Нипочем не поверю, что ты читал книгу! Наверно, мюзикл смотрел?»
Я нажала «Отправить» и почти мгновенно получила ответ: «Комикс».
Адриан как он есть на самом деле! Я расхохоталась и мгновенно устыдилась. Не следовало мне отвечать на его сообщение.
Да, это — мой личный почтовый ящик, но если алхимики сочтут нужным приглядеться ко мне повнимательнее, они влезут в него без малейших угрызений совести. Сплошной компромат, однако. Я стерла переписку — хотя такие действия не имели особого значения. В Сети информация не исчезает бесследно.
В семь часов утра самолет приземлился в Палм-Спрингсе, и стало ясно, что мой организм полностью исчерпал возможность работать на кофеине. Я была измотана до предела. И никакой кофе точно не мог помочь.
Я практически заснула прямо на тротуаре у аэропорта, пока дожидалась машину. Наконец та подъехала, я ничего и не заметила, пока меня не позвали.
Дмитрий Беликов выпрыгнул из взятого напрокат синею автомобиля и, решительно подойдя ко мне, отобрал мой чемодан прежде, чем я успела сказать хоть слово. Несколько стоявших неподалеку женщин перестали болтать и восхищенно уставились на юношу. Я с трудом поднялась на ноги.
