Она видела меня насквозь.
– Ты что-то недоговариваешь. – Она наклонилась ближе и вгляделась в меня, поджав губы. – Что ты сделал?
– Ничего.
– Разве? – Мадам Лабелль изогнула бровь и откинулась назад, опершись на руки. – То есть ты утверждаешь, что убил своего патриарха, человека, которого любил, безо всякой видимой на то причины?
Любил. В прошедшем времени. От мысли об этом у меня к горлу подкатил ком. Я кашлянул, чтобы от него избавиться.
– Он ведь нас предал…
– А потом твоя жена вдруг ожила, тоже безо всякой видимой на то причины?
– Она и не умирала.
– И откуда ты это знаешь?
– Потому что… – Я осекся, слишком поздно осознав, что не смогу объяснить нить жизни, связавшую Лу с Архиепископом, и вместе с тем не выдать себя. Мадам Лабелль, сощурившись, смотрела на мои мучения. Я вздохнул. – Я… просто как-то смог увидеть это.
– Как?
Я уставился на свои сапоги. Плечи заныли от напряжения.
– Я увидел… какую-то нить. Она… связала их между собой. И пульсировала в такт с сердцем Лу.
Мадам Лабелль резко села и тут же поморщилась.
– Ты увидел узор.
Я ничего не ответил.
– Ты увидел узор, – повторила мадам Лабелль, будто говорила сама с собой. – И распознал его. И… использовал. Но как? – Она снова наклонилась ближе и схватила меня за локоть с неожиданной силой, пусть даже руки ее дрожали. – Откуда он взялся? Ты должен рассказать мне все, что помнишь.
Встревожившись, я приобнял ее за плечи.
– Тебе лучше отдохнуть. Мы поговорим об этом потом.
– Рассказывай. – Она впилась ногтями мне в предплечье.
Я смерил мадам Лабелль свирепым взглядом. Она ответила мне тем же. Наконец, поняв, что она не уступит, я раздраженно выдохнул.
– Не помню. Все случилось очень быстро. Моргана вспорола Лу горло, я подумал, она мертва, а потом… просто темнота. Она меня поглотила, я не мог ясно мыслить. Просто… среагировал. – Я умолк и тяжело сглотнул. – А потом из темноты… появилась нить.
Я смотрел на свои руки, вспоминая тот мрак. Я был там один – совершенно, поистине один. Эта пустота напомнила мне об аде – о том, каков он по моим представлениям.
Мои руки сжались в кулаки. Я уже смыл кровь Архиепископа со своих рук, но они все равно оставались незримо запятнаны ею.
– Удивительно. – Мадам Лабелль выпустила меня и легла на спину. – Я не верила, что такое возможно, но… иного объяснения нет. Нить, равновесие, к которому она привела, – все сходится. И ты не просто смог увидеть узор, но также сумел и использовать его. Такого прежде не бывало. Это… это потрясающе.
