– Должен быть иной путь…
Я осеклась, краем глаза увидев, как поднимается на колени Рид. Ведьма обернулась к нему, и лицо ее в этот миг было не вполне человеческим. Она подняла руку, и я ощутила, как инородная энергия замерцала между ними, почувствовала смертельный удар прежде, чем ведьма его нанесла. Я отчаянно вскинула руку к Риду.
– Нет!
Рид отлетел в сторону, изумленно вытаращив глаза, когда мое колдовство подняло его в воздух. Черная сила ведьмы пробила стену, но мое облегчение было недолгим. Прежде чем я успела добраться до Рида, ведьма кинулась к нему, прижала нож к горлу и достала из его мундира что-то маленькое.
Что-то серебристое.
Я в ужасе уставилась на это. Злобная улыбка расплылась на лице ведьмы, когда Рид забился в ее руках.
– Иди сюда, иначе я перережу ему глотку.
Мои ноги без колебаний зашагали вперед. Сами, по своей воле. Они налились свинцом, онемели, стали неуклюжи, но все равно знали, куда я должна идти. Где мне всегда было суждено оказаться. С самого рождения. С самого зачатия.
Я с радостью была готова умереть, если это спасет Рида.
Тяжело дыша, он смотрел в пол, когда я подошла. Не кинулся бежать, когда ведьма его отпустила, не попытался остановить ее, когда она вонзила иглу шприца мне в горло.
Игла пронзила мою кожу, но я ощутила укол так, словно находилась в чужом теле – боль куда-то исчезла, когда густая холодная жидкость стала застывать в моих венах. Ледяные пальцы мерно поползли по моей спине, парализуя тело – но куда страшнее был лед в глазах Рида, когда он наконец посмотрел на меня.
Этот-то лед и пронзил мое сердце.
Я упала вперед, не сводя взгляда с лица Рида. «Прошу, – взмолилась я безмолвно. – Пойми».
Но в глазах его понимания я не нашла. Он смотрел, как я падаю на пол, как дрожат, сводимые судорогами, мои ноги и руки.
В его глазах читалось лишь потрясение, гнев и… отвращение. Исчез человек, который стоял передо мной на коленях и нежно утирал мои слезы. Исчез человек, который сжимал меня в объятиях на крыше, который смеялся над моими шутками, защищал мою честь и целовал меня под звездами.
Исчез человек, который говорил, что любит меня.
Остался только шассер.
И он меня ненавидел.
По моему окровавленному лицу потекли слезы, свидетельствующие о том, что мое сердце раскололось надвое. И все же Рид не сдвинулся с места."
"Ведьма подняла меня за подбородок, впиваясь мне в кожу ногтями. Чернота уже сгущалась вокруг, и я едва оставалась в сознании. Дурман вихрился в моем разуме, заманивая в небытие.
